ДАР ДЕЛЬФИНАПРИКОСНОВЕНИЕ РУКИ МАСТЕРА
БОЛЬШЕ ИСТОРИЙ ДЛЯ ДУШИ,
Если в сердце есть праведность,
То характер будет прекрасен.
Если в характере есть красота,
То в доме будет гармония.
Если в доме есть гармония,
То в стране будет порядок.
Если будет порядок в стране,
Будет мир в Поднебесной.
Китайская пословица
К читателям
Мы знаем, как положить конец ненужным эмоциональным переживаниям, от которых в настоящее время страдает так много людей. Высокая степень самоуважения и личный успех доступны каждому, кто готов потратить время на то, чтобы их достичь.
Очень трудно передать на письме дух живой речи. Истории, которые мы слышим ежедневно, приходится переписывать по нескольку раз, прежде чем они окажутся столь же впечатляющими в напечатанном виде, как и в реальной жизни. Когда вы возьмете в руки эту книгу, пожалуйста, забудьте обо всем, чему вас учили на курсах быстрого чтения. Не торопитесь. Прислушайтесь к словам, проникающим в ваше сознание и ваше сердце. Насладитесь каждым из этих рассказов сполна. Дайте им возможность затронуть вашу душу. Спросите себя: какой именно отклик вызывает во мне та или иная история? Как она может повлиять на мою жизнь? Какие чувства или побуждения она рождает в глубине моего существа? Постарайтесь представить себя на месте героев.
Некоторые из этих рассказов будут звучать для вас громче остальных. Некоторые обретут сокровенный смысл. Одни вызовут у вас слезы, другие — смех. Одни из них согреют вас теплом, другие будут подобны удару кулаком между глаз. Никакой определенной реакции тут нет и быть не может. Есть только ваше непосредственное восприятие, пусть оно и будет таким, какое есть. Найдите время, чтобы прочесть эту книгу не спеша и вобрать ее в себя без остатка.
И еще одно, последнее замечание. Чтение этой книги чем-то напоминает обед, состоящий из одних деликатесов. Поэтому поначалу может показаться, что их слишком много. Однако постарайтесь не просто прочесть эти рассказы, но как следует усвоить их и сделать частью своего собственного жизненного опыта.
Если вы вдруг почувствуете желание поделиться той или иной историей с кем-либо из ваших знакомых, делайте это не откладывая. Если рассказ навел вас на мысль о каком-либо человеке, позвоните ему и поделитесь с ним своими соображениями. Погрузитесь в книгу полностью и предоставьте ей возможность двигать вас в том направлении, которое для вас наиболее желательно. Помните о том, что все рассказы в ней предназначены для того, чтобы вдохновлять и воодушевлять вас.
В большинстве случаев за. рассказами мы обращались непосредственно к первоисточнику, прося его (ее) записать их или передать своими словами. Везде, где это возможно, мы даем ссылку на первоисточник.
Надеемся, вы получите от чтения этой книги такое же удовольствие, какое нам доставила работа над ней.
[Форматирование и/или сканирование: Марс Рахманов. «Перерождение ради процветания. Жить полноценно». 2008 г. http://marsexxx.com]

1. О ЛЮБВИ
В один прекрасный день, после того как мы овладеем ветрами, волнами и силами тяготения, мы начнем использовать в полной мере энергию любви. И в этот день, второй раз за всю мировую историю, человечество откроет для себя огонь.
Пьер Тейяр де Шарден
ЛЮБОВЬ — ЕДИНСТВЕННАЯ ТВОРЧЕСКАЯ СИЛА
Проявляйте свою любовь к людям везде, где это возможно, и прежде всего — у себя дома. Дарите любовь своим детям, своей жене или мужу, своим соседям... Пусть ни один человек не уйдет из вашей жизни без того, чтобы не стать хоть немного лучше или счастливее. Станьте живым выражением доброты Бога. Пусть люди видят доброту, светящуюся в вашем лице, в ваших глазах и в вашем дружеском приветствии.
Мать Тереза
Однажды один профессор колледжа предложил своим студентам, занимавшимся в группе социологии, отправиться в трущобы Балтимора, чтобы собрать сведения о жизни 200 мальчиков. Он попросил их дать свою оценку будущего каждого из этих мальчиков. И во всех случаях студенты написали одно и то же: "У него нет никаких шансов". Двадцать пять лет спустя другой профессор социологии случайно обнаружил результаты предыдущего исследования. Он поручил своим ученикам продолжить проект, чтобы узнать, что сталось с теми мальчиками. За исключением 20 опрошенных, которые переехали или умерли, студенты выяснили, что 176 из оставшихся 180 достигли успеха значительно выше среднего уровня в качестве юристов, врачей и бизнесменов.
Профессор был поражен и решил выяснить причину. К счастью, все эти люди по-прежнему проживали в районе
Балтимора, и он имел возможность задать каждому из них вопрос: "Чем вы объясняете свой успех?" И во всех случаях получил схожий ответ: "Это все благодаря учительнице".
Учительница, о которой шла речь, была еще жива, поэтому профессор разыскал ее и спросил эту пожилую, но по-прежнему энергичную женщину, с помощью какой магической формулы ей удалось вытащить своих учеников из городских трущоб и помочь им добиться жизненного успеха.
Глаза учительницы блеснули, и на губах появилась мягкая улыбка.
— Очень просто, — ответила она. — Я любила этих мальчиков.
Эрик Баттеруорт
ВСЕ, ЧТО Я ПОМНЮ
Когда бы мой отец ни обращался ко мне, он всегда начинал разговор со слов: "Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя обожаю?" Это выражение любви было взаимным, и позднее, когда он достиг преклонного возраста и жить ему оставалось совсем недолго, мы с ним сроднились еще больше, если только это вообще было возможно.
В восемьдесят два года он уже был готов к смерти, а я готов его отпустить, чтобы его страдания наконец прекратились. Мы смеялись, плакали, держали друг друга за руки и обменивались признаниями в любви, сознавая, что время уже пришло. "Папа, — сказал я ему тогда, — после того как ты уйдешь, я хочу получить от тебя оттуда знак, что с тобой все благополучно". В ответ на это нелепое предложение он только рассмеялся. Папа никогда не верил в реинкарнацию, как, впрочем, и я, однако в моей жизни было немало случаев, убедивших меня в том, что я могу надеяться получить сигнал "с того света".
Между моим отцом и мной существовала такая глубокая связь, что я почувствовал пронизывающую боль в сердце в тот миг, когда его не стало. Позже я очень горевал из-за того, что сотрудники госпиталя не позволили мне держать его за руку в последние минуты.
День за днем я надеялся получить от него весточку, однако напрасно. Ночь за ночью, прежде чем заснуть, я просил его явиться мне во сне. Однако миновали четыре долгих месяца, а я не чувствовал ничего, кроме горечи утраты. Моя мать умерла пять лет назад от болезни Альцгеймера, и хотя я успел вырастить двух взрослых дочерей, я чувствовал себя как ребенок, оставшийся круглым сиротой.
Однажды, когда я лежал на столе у массажиста в темной тихой комнате, ожидая начала назначенного мне сеанса, меня охватил прилив тоски по отцу. Я начал задаваться вопросом, не был ли я слишком требователен, ожидая от него какого-нибудь знака. Я заметил, что мой мозг находился тогда в особенно восприимчивом состоянии. Я ощущал такую непривычную ясность ума, что мог бы без труда складывать длинные столбики цифр. Сначала я проверил, бодрствую я или сплю, и убедился в том, что мое состояние далеко от сонного. Каждая моя мысль была подобна капле воды, падающей на гладкую поверхность пруда, и я наслаждался тишиной и покоем каждого проходящего мгновения. И тогда я подумал: "До сих пор я пытался контролировать сообщения, получаемые с другой стороны. Отныне я не буду этого делать".
И тут передо мной неожиданно возникло лицо моей матери — такой, какой она была до того, как болезнь Альцгеймера отняла у нее рассудок, человеческие черты и 50 фунтов веса. Ее милое лицо было увенчано короной пышных серебристых волос. Она была такой реальной, такой настоящей, что мне казалось — стоит только протянуть руку, и я смогу до нее дотронуться. Она смотрела на меня так же, как и много лет назад, до того, как ее тело начало медленно чахнуть. Я даже почувствовал запах "Джой" — ее любимых духов. Она не произнесла ни слова, как будто чего-то ждала. Я недоумевал, как могло случиться, что я думал об отце, а увидел вместо него мать, и испытывал угрызения совести из-за того, что не просил появиться передо мной и ее тоже.
— Ох, мама, — произнес я, — мне так жаль, что тебе пришлось страдать от этой ужасной болезни.
Она слегка склонила голову набок, как бы давая понять, что поняла мои слова. Затем улыбнулась своей прежней чудесной улыбкой и произнесла тихо, но очень отчетливо:
— Но все, что я теперь помню, — это любовь.
Затем она исчезла.
Меня охватила дрожь, словно в комнате вдруг стало холодно, и тут я понял всем своим существом, что любовь, которую мы получаем и отдаем другим, — все, что имеет значение и остается в памяти. Страдания уходят, любовь остается.
Ее слова были самыми важными из всех, какие мне когда-либо приходилось слышать, и с тех пор они навечно запечатлелись в моем сердце.
Мне пока так и не довелось увидеть или услышать моего отца, однако я не сомневаюсь в том, что в один прекрасный день, когда я меньше всего буду ожидать этого, он появится и скажет: "Говорил ли я тебе сегодня о том, что я тебя люблю?"
Бобби Пробштейн
ПЕСНЯ СЕРДЦА
Однажды на белом свете жил-был замечательный человек, который женился на женщине своей мечты. От их любви на свет появилась маленькая девочка. Она была веселым и смышленым ребенком, и отец обожал ее. Когда она была еще совсем крошкой, он часто подхватывал ее на руки и принимался кружиться с ней по комнате, напевая себе под нос какую-нибудь мелодию и повторяя: "Я люблю тебя, малышка!"
Когда маленькая девочка подросла, этот человек крепко обнимал ее и говорил ей снова и снова: "Я люблю тебя, малышка!* Девочка надувала губки и отвечала: "Но я уже давно не маленькая!" Тогда он со смехом заверял ее: "Для меня ты навсегда останешься моей маленькой девочкой".
И вот маленькая девочка, которая-уже-больше-не-была-маленькой, покинула родительский дом и вышла в большой мир. И чем больше она узнавала о себе, тем больше она узнавала и о своем отце. Она поняла, что он действительно был замечательным человеком, так как научилась видеть его сильные стороны. И одной из этих сильных сторон было его умение выражать свою любовь родным. Где бы она ни находилась, куда бы ни поехала, он непременно звонил ей, чтобы сказать: "Я люблю тебя, малышка!"
Настал день, когда маленькая девочка, которая-уже-больше-не-была-маленькой, получила по телефону известие о том, что ее отец тяжело болен. Как ей объяснили, он перенес удар, после которого лишился дара речи, и врачи сомневались что он способен понимать, что ему говорят. Он уже не мог больше улыбаться, смеяться, ходить, обнимать, танцевать или сказать маленькой девочке, которая-уже-больше-не-была-маленькой, о том, как он ее любит.
Итак, она отправилась к этому замечательному человеку, чтобы быть рядом с ним. Когда она вошла в комнату и увидела его, он показался ей маленьким и немощным. Он взглянул на нее и попытался что-то сказать, однако не смог.
И тогда она сделала то единственное, что ей оставалось. Она уселась рядом с ним на постель, и слезы потекли из глаз обоих, когда она обвила руками неподвижные плечи отца.
Положив голову ему на грудь, она думала о многом о том, как хорошо им было вместе, и о том, какая страшная утрата ей предстояла. Рядом с этим замечательным человеком она всегда чувствовала себя окруженной нежностью и заботой, и ей не хватало тех слов любви, которые всегда служили ей утешением и поддержкой.
И тогда она услышала из глубины его существа стук его сердца. Сердца, в котором продолжали жить и музыка, и слова. Сердце продолжало мерно биться в парализованном теле. И пока она лежала так, свершилось чудо. Она услышала то, что хотела услышать.
Его сердце отстукивало те слова, которые губы уже не могли больше произнести:
Я люблю тебя, малышка!
Я люблю тебя, малышка!
Я люблю тебя, малышка!
И на душе у нее сразу стало спокойнее.
Пэтти Хансен
НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ
Мозес Мендельсон, дедушка знаменитого немецкого композитора, был далеко не красив. Помимо небольшого роста, его портил гротескный горб.
Однажды он приехал в гости к одному гамбургскому купцу, у которого была прелестная дочь по имени Фрумтье. Мозес безнадежно влюбился в девушку, однако его уродливая внешность внушала Фрумтье отвращение.
Когда настала пора уезжать, Мозес набрался смелости и поднялся по ступенькам в ее комнату, чтобы воспользоваться последней возможностью поговорить с любимой. Она была прекрасна, как ангел, однако упорно отказывалась на него смотреть, что причиняло ему боль. После нескольких безуспешных попыток завести разговор Мозес робко спросил:
— Скажите, вы верите в то, что браки совершаются на небесах?
— Да, — ответила она, по-прежнему уставившись в пол. — А вы?
— И я тоже верю, — отозвался он. — Видите ли, всякий раз, когда мальчик появляется на свет, Господь на небесах объявляет ему, на какой девочке ему впоследствии предстоит жениться. Когда я родился, мне тоже показали мою будущую невесту, но при этом Всевышний добавил: "Твоя жена будет горбатой". И тут я воскликнул: "О нет, Господи! Женщина с горбом — это такая трагедия! Молю
Тебя, Боже, отдай горб мне, а она пусть будет красавицей!"
Тут Фрумтье впервые подняла на него глаза, и где-то в глубине ее души шевельнулось смутное воспоминание. Она протянула Мендельсону руку, а позже стала ему любящей и преданной женой.
Барри и Джойс Виссел
СУДЬЯ-ОБНИМАТЕЛЬ
Не приставайте ко мне! Лучше обнимите!,
Наклейка на бампере машины
Ли Шапиро — вышедший на пенсию судья. Он также один из самых искренне любящих людей среди всех, кого мы знаем. На определенном этапе своей карьеры Ли понял, что любовь — самая великая сила в мире, и вследствие этого стал раздавать объятия везде, где только возможно. Коллеги Ли прозвали его "судьей-обнимателем" (в противоположность судье-вешателю, надо полагать). Наклейка на бампере его машины гласит: "Не приставайте ко мне! Лучше обнимите меня!"
Примерно шесть лет тому назад Ли создал то, что сам он назвал "набором обнимателя". Это сумка с надписью "Сердце в обмен на объятие", содержимое которой составляют тридцать маленьких вышитых сердечек из красной ткани с полоской липкой бумаги на оборотной стороне. Всякий раз, направляясь на встречу с людьми, Ли берет с собой свою сумку и предлагает им сердечки в обмен на объятия.
Благодаря этой своей привычке Ли приобрел такую известность, что его часто приглашают на важные конференции и симпозиумы, где он пропагандирует свою идею любви без границ. На одной из таких конференций, в Сан-Франциско, представитель местной телекомпании бросил Ли вызов, заявив: "Вам легко раздавать обьятия здесь, на конференции, поскольку люди принимают в ней участие по собственному выбору. Однако в реальной жизни это никогда не сработает".
В качестве испытания Ли было предложено обнять нескольких людей на улицах Сан-Франциско. Ли вышел на улицу в сопровождении команды телеоператоров из службы новостей. Сначала он подошел к женщине, проходившей мимо.
— Привет, я — Ли Шапиро, судья-обниматель. Я раздаю эти сердечки в обмен на объятие.
— Что ж, я не против, — ответила она.
— Слишком просто, — возразил телекомментатор. Тогда Ли осмотрелся по сторонам и увидел женщину —
контролера на платной автостоянке, только что пережившую несколько неприятных минут по вине водителя "БМВ", которому она выдавала квитанцию. Ли уверенным шагом направился к женщине, операторская группа следовала за ним, и обратился к ней со словами:
— Я вижу, вам сейчас очень не хватает объятия. Я — судья-обниматель и могу предложить его вам.
Она тут же согласилась.
Напоследок телевизионный комментатор решил предложить ему еще одно испытание:
— Видите, сюда идет автобус? Водители городских автобусов — самые грубые, угрюмые и неприветливые люди во всем Сан-Франциско. Посмотрим, удастся ли вам получить от него объятие.
Ли принял вызов. Как только автобус притормозил у остановки, Ли подошел к водителю и сказал:
— Привет, я — Ли Шапиро, судья-обниматель. Вряд ли во всем мире найдется работа более напряженная, чем у вас. Сегодня я предлагаю всем людям объятия, чтобы хоть немного облегчить их бремя. Не хотите ли получить одно?
Водитель автобуса, здоровенный детина, в котором было шесть футов два дюйма роста, выбрался из кабины и ответил:
— Почему бы и нет?
Ли обнял его, вручил ему одно из сердечек и помахал рукой на прощание, когда автобус отъехал от остановки. Команда телевизионщиков буквально лишилась дара речи. Наконец комментатор произнес:
— Должен признаться, я глубоко потрясен. Однажды приятельница Ли, Нэнси Джонстон, появилась у него на пороге. Нэнси — профессиональный клоун, и в то утро при ней был ее клоунский костюм, грим и весь прочий антураж.
— Ли, возьми свою сумку с сердечками и поедем в приют для инвалидов.
Прибыв на место, они принялись раздавать пациентам надувные клоунские шляпы, сердечки и объятия. Ли чувствовал себя неловко. До сих пор ему никогда не случалось обнимать людей смертельно больных, парализованных или умственно отсталых. Поначалу это потребовало от обоих немалого напряжения сил, однако по мере того, как Нэнси и Ли следовали из палаты в палату в окружении целой толпы врачей, медсестер и санитаров, им понемногу становилось легче.
Прошло несколько часов, прежде чем они достигли последней палаты. В ней находились тридцать четыре самых тяжелых больных из всех, каких Ли когда-либо приходилось видеть. Впечатление было настолько гнетущим, что у него сердце разрывалось на части. Однако движимые потребностью поделиться со всеми своей любовью и показать, что эти люди им не безразличны, Нэнси и Ли принялись обходить палату в сопровождении сотрудников больницы, которые к этому времени все успели обзавестись сердечками и надувными шляпами.
Наконец Ли подошел к последнему пациенту, Леонарду. Леонард носил на груди большой белый слюнявчик, и, увидев, как больной пускает в него слюни, Ли произнес:
— Пойдем, Нэнси, боюсь, мы ничем не сможем ему помочь.
— Что ты, Ли! — отозвалась Нэнси. — Разве он не такой же человек, как и мы?
С этими словами она надела на голову Леонарда надувную шляпу. Ли достал одно из своих красных сердечек и прикрепил его к слюнявчику несчастного. Затем он сделал глубокий вдох, нагнулся и крепко обнял Леонарда.
Внезапно из груди Леонарда вырвался пронзительный визг. Остальные пациенты принялись бренчать металлическими предметами. Ли обернулся к медицинскому персоналу в поисках объяснения и тут увидел, что в глазах у всех врачей, медсестер и санитаров стояли слезы.
— В чем дело? — спросил он у старшей медсестры. Ее ответ навсегда запечатлелся у него в памяти:
— Это первый раз за последние двадцать три года, когда мы видели Леонарда улыбающимся.
Как мало нужно порой, чтобы раз и навсегда изменить жизнь других людей!
Джек Кэнфилд и Марк В. Хансен
У НАС ЭТО НЕВОЗМОЖНО?
Нам нужно по четыре объятия в день для выживания. Нам нужно по восемь объятий в день для поддержки. Нам нужно по двенадцать объятий в день для роста.
Вирджиния Сэтир
На своих семинарах и практических занятиях мы стараемся привить людям привычку обнимать друг друга. Большинство из них отвечают на это: "Там, где я работаю, это совершенно невозможно". А вы в этом уверены?
Вот письмо от выпускницы одного из наших семинаров:
Дорогой Джек!
Этим утром я проснулась в довольно скверном Настроении. Моя подруга Розалинд заглянула ко мне и спросила, раздаю я сегодня объятия или нет. Я что-то проворчала в ответ, однако тут же задумалась об объятиях и обо всем прочем, что мне довелось узнать за последнюю неделю. Я взглянула на листок, который вы нам дали, под названием "Как применять усвоенное на семинаре в жизни" и слегка поежилась, когда дошла до той части, которая касается объятий, поскольку не могла себе представить, как можно обнимать людей во время работы.
Итак, я решила сделать этот день "днем объятий" и начала с того, что стала обнимать всех клиентов, подходивших к моему рабочему столу. Было просто удивительно наблюдать за тем, как люди сразу же приободрялись и расцветали от улыбок. Один студент, обучающийся на отделении менеджмента, подпрыгнул прямо перед моим столом и пустился в пляс. Некоторые из моих посетителей даже возвращались и просили обнять их еще раз. Двое молодых людей, следивших за работой ксероксов, не разговаривали между собой. Однако когда я обняла их, они были так потрясены, что, продолжая свой путь по коридору, я слышала за спиной их радостные голоса и смех.
Мне кажется, что в тот день я успела обнять чуть ли не всех в Уортонской школе бизнеса. Все мои утренние тревоги, в том числе и физическая боль, исчезли без следа. Прошу извинить меня за то, что письмо получилось таким длинным, но я искренне взволнована. Больше всего мне запомнился момент, когда перед моим столом собралось не менее десяти человек и все они обнимали друг друга. Я бы никогда не поверила в то, что такое на самом деле возможно.
С любовью,
Памела Роджерс.
P. S. По пути домой я обняла полицейского на Тридцать седьмой улице. "Ух ты! — воскликнул он. — Где это видано, чтобы обнимали полицейских? Вы уверены в том, что у вас нет на меня видов?"
Другой выпускник семинара, Чарлз Фараоне, прислал нам следующий отрывок на ту же тему.
ОБЪЯТИЕ
Объятие полезно для здоровья. Оно укрепляет иммунную систему, излечивает депрессию, снижает стресс и улучшает сон. Оно омолаживает, придает силы и не имеет никаких нежелательных побочных эффектов. Объятие — поистине чудодейственное средство от любых болезней.
Объятие совершенно естественно для человека. Оно органично, обладает природной сладостью, не включает в себя искусственных компонентов, не загрязняет воздух, не портит окружающую среду и оказывает стопроцентное благотворное воздействие.
Объятие — идеальный подарок. Великолепно подходит для любого случая, его приятно как давать, так и принимать. Оно показывает вашу заботу, не требует дополнительной обертки и, разумеется, полностью себя окупает.
Объятие практически лишено недостатков. Не требует смены батареек, не подвержено инфляции, не портит фигуру, не связано с ежемесячными взносами, защищено от грабителей и не облагается налогом.
Объятие — недостаточно использованный ресурс, обладающий волшебной силой. Когда мы раскрываем наши сердца и руки, мы поощряем других следовать нашему примеру.
Вспомните о тех людях, которые вам дороги. Разве у вас нет слов, которые вы хотели бы им сказать? Объятий, которыми вы хотели бы с ними поделиться? Или вы просто ждете в надежде на то, что кто-то попросит вас об этом первым? Пожалуйста, не ждите! Лучше начните сами!
Джек Кэнфилд
КТО Я НА САМОМ ДЕЛЕ
Однажды учительница одной из средних школ Нью-Йорка решила сделать приятное своим выпускникам, показав им, чем каждый из них выделяется среди остальных. Используя метод, предложенный Хелис Бриджес из Дель-Мар, штат Калифорния, она вызывала каждого из учащихся к доске и говорила о том, какое место в ее жизни и жизни класса он занимает. Затем она вручала каждому голубую ленточку, на которой золочеными буквами было написано: "Кто я на самом деле".
Впоследствии та же учительница задумала выяснить, какую роль в обществе играет признание достоинств того или иного человека. Она дала каждому из своих учеников еще по три ленточки и поручила им провести аналогичную церемонию за пределами школы. Затем они должны были подвести итоги, выяснив, кто кого и за что решил отличить, и сообщить об этом в классе примерно через неделю.
Один из учеников направился в расположенный поблизости офис фирмы, чтобы удостоить ленточкой младшего сотрудника, который помог ему с планированием карьеры. Он приколол этот знак признания ему на рубашку, после чего дал ему еще две такие же ленточки и объяснил:
— У нас в классе сейчас проводится эксперимент, поэтому мы просим вас найти человека, достойного признания, вручить ему эту голубую ленточку и дать ему еще одну, чтобы он передал ее третьему и таким образом продолжил церемонию. Затем, пожалуйста, свяжитесь со мной и сообщите о результатах.
В тот же день, позднее, этот сотрудник зашел к своему начальнику, которого, к слову сказать, все подчиненные считали брюзгой. Он предложил начальнику присесть, а затем объяснил ему, что искренне восхищен его деловой хваткой и прозорливостью. Начальник выглядел чрезвычайно удивленным. Затем молодой человек спросил у него, не согласится ли он принять от него в дар голубую ленточку, и попросил разрешения прикрепить ему ее на грудь.
— Да, разумеется, — ответил пораженный начальник. Младший сотрудник достал голубую ленточку и приколол ее к пиджаку своего начальника прямо над сердцем. Затем он отдал ему последнюю оставшуюся ленточку со словами:
— Не могли бы вы оказать мне услугу, взяв эту ленточку и передав ее кому-нибудь, кого вы хотели бы отличить? Мальчик, который первым вручил мне ленты, участвует в школьном проекте, и мы собираемся продолжить церемонию, чтобы выяснить, каким образом признание может повлиять на судьбы людей.
Вечером, по возвращении домой, начальник усадил рядом с собой своего четырнадцатилетнего сына и сказал ему:
— Сегодня со мной случилось нечто невероятное. Я находился у себя в офисе, когда один из моих младших сотрудников зашел ко мне, чтобы сказать, что он восхищается моей деловой хваткой и прозорливостью, и вручил мне голубую ленточку. Можешь себе представить?! Затем он прикрепил вот эту голубую ленточку с надписью "Кто я на самом деле" к моему пиджаку над сердцем, дал мне еще одну и попросил найти другого человека, которого я хотел бы отличить. По дороге домой я думал о том, кому бы мне вручить ленточку, и тут же вспомнил о тебе. У меня очень суматошная жизнь, и часто, приезжая с работы дом©Й, я не уделяю тебе должного внимания. Иногда я даже ругаю тебя за плохие отметки в школе или за беспорядок в комнате, но сегодня мне просто хочется посидеть рядом с тобой и сказать о том, как много ты для меня значишь. После твоей матери ты самый главный человек в моей жизни. Ты замечательный парень, и я очень тебя люблю! Изумленный мальчик заплакал, все его тело сотрясалось от рыданий. Затем он поднял глаза на отца и проговорил сквозь слезы:
— Я собирался покончить с собой завтра утром, папа, потому что мне казалось, будто ты совсем меня не любишь. Теперь я передумал.
Хелис Бриджес
МОРСКАЯ ЗВЕЗДА
Один наш друг брел как-то раз на закате по пустынному мексиканскому пляжу. Впереди он заметил чью-то фигуру. Приблизившись, он увидел местного жителя, который то и дело нагибался, подбирал что-то с песка и бросал в волны океана. Так повторялось снова и снова, и когда наш друг подошел еще ближе, оказалось, что этот человек подбирал морские звезды, вынесенные приливом на берег, и отправлял их по очереди обратно в воду.
Наш друг был озадачен. Остановившись рядом, он поинтересовался:
— Добрый вечер, приятель. Чем это ты туг занимаешься?
— Возвращаю морские звезды обратно в океан. Видишь ли, сейчас отлив, и они оказались на берегу. Если я не верну их в море, они погибнут от недостатка кислорода.
— Понимаю, — ответил наш друг. — Но ведь на этом пляже таких звезд тысячи. Вряд ли ты сможешь добраться до каждой из них. Их слишком много. И кроме того, как ты сам понимаешь, то же происходит на многих пляжах по всему побережью. Разве от твоих трудов может быть какая-нибудь польза?
В ответ местный житель с улыбкой на губах нагнулся, подобрал очередную звезду, швырнул ее в волны и ответил:
— Польза есть — хотя бы для одной этой звезды!
Джек Кэнфилд и Марк В. Хансен
ПОДАРОК БЛАЖЕННЕЕ ДАВАТЬ
Беннет Керф поведал нам об этой трогательной истории, случившейся в автобусе, следовавшем по одной из проселочных дорог американского Юга.
На одном сиденье расположился худенький седовласый старичок, который держал в руках букет свежих цветов. По другую сторону прохода сидела девочка, самозабвенно любовавшаяся цветами соседа. Наконец старику пришло время выходить, и тут он инстинктивно положил цветы на колени девочки.
— Я вижу, они тебе понравились, — пояснил он, — и наверняка моя жена тоже будет рада, если они достанутся тебе.
Девочка приняла подарок, а затем увидела, как старик сошел с автобуса и проследовал через ворота небольшого кладбища.
Один мой друг по имени Пол получил от своего брата в качестве рождественского подарка автомобиль. В самый канун Рождества, когда Пол вышел из своего офиса, какой-то уличный мальчишка вертелся вокруг новой сверкающей машины, откровенно восхищаясь ею.
— Это ваш автомобиль, мистер? — спросил он. Пол кивнул.
— Мой брат подарил мне его на Рождество. Мальчик был поражен.
— Вы хотите сказать, что получили машину от брата и она ничего вам не стоила? Дружище, как бы мне хотелось...
О, конечно, Пол знал, чего именно хотелось этому мальчугану! Чтобы у него был такой же богатый брат. Однако то, что тот сказал, явилось для Пола полной неожиданностью.
— Как бы мне хотелось, — продолжал мальчик, — оказаться на месте вашего брата.
Пол изумленно посмотрел на собеседника, после чего под влиянием внутреннего порыва спросил:
— Хочешь прокатиться?
— О да, с большим удовольствием.
После короткой поездки мальчик обернулся к Полу и с сияющими глазами произнес:
— Мистер, не могли бы вы притормозить перед моим домом?
Пол слабо улыбнулся. Ему опять показалось, будто он знает, о чем думает его собеседник. Наверняка ему хочется, чтобы все соседи видели, как он возвращается домой на большом красивом автомобиле. Однако Пол снова ошибся.
— Остановитесь, пожалуйста, вот здесь, возле этих двух ступенек, — попросил мальчик.
Он взбежал вверх по ступенькам. Спустя несколько мгновений Пол снова услышал его шаги, однако на этот раз он ступал осторожно, поскольку нес на плечах своего парализованного младшего братишку. Он усадил его на нижнюю ступеньку, прижал к себе и указал на автомобиль:
— Видишь, Бадди? Все так, как я и говорил тебе там, наверху. Его брат подарил ему машину на Рождество, и она не стоила ему ни цента. И когда-нибудь я обязательно подарю тебе точно такую же... чтобы ты мог сам выбрать для себя любой из тех красивых подарков, которые я видел выставленными в праздничных витринах и о которых собирался тебе рассказать.
Пол вышел из машины и усадил парализованного мальчика на переднее сиденье. Его сияющий от счастья старший брат занял место позади, и они втроем отправились на незабываемую рождественскую прогулку по городу.
В тот предпраздничный вечер Пол понял, что имел в виду Иисус, когда говорил: "Блаженнее давать, чем принимать..."
Дэн Кларк
О ХРАБРОСТИ
— Стало быть, ты считаешь меня храброй? — спросила она меня однажды.
— О да, еще бы!
— Возможно, так оно и есть, но только потому, что перед моими глазами были вдохновляющие примеры. Я хочу рассказать тебе об одном из них. Много лет назад, когда я работала добровольцем в Стэнфордском госпитале, я познакомилась с одной маленькой девочкой по имени Лайза, которая страдала от редкого тяжелого заболевания. Единственная ее надежда на выздоровление заключалась в переливании крови, а донором должен был стать ее собственный пятилетний братишка, который каким-то чудом перенес ту же болезнь и в его организме выработались антитела, необходимые для сопротивления недугу. Доктор объяснил мальчику положение дел и спросил у него, готов ли он отдать сестре свою кровь. Я видела, что он колебался лишь одно мгновение, прежде чем ответить:
— Да, конечно, если это может спасти Лайзу.
Пока шло переливание крови, он лежал на кушетке рядом с сестрой и улыбался, как и все мы, наблюдая за тем, как на щеках девочки снова появится румянец. Затем его лицо побледнело, улыбка померкла. Он поднял глаза на доктора и дрожащим голосом спросил:
— Я умру прямо сейчас, да?
Будучи еще совсем маленьким, мальчик неверно понял слова доктора и решил, что ему придется отдать сестре всю свою кровь.
— Так что, — продолжала она, — если я и храбрюсь, то лишь потому, что передо мной были вдохновляющие примеры.
Дэн Мидлман
БОЛЬШОЙ ЭД
Когда я приехал в город, чтобы провести там семинар по практическому менеджменту, меня пригласили отобедать в небольшой компании, чтобы вкратце познакомить с людьми, которые на следующий день должны были стать моими слушателями.
Явным лидером в этой группе был Большой Эд, дюжий мужчина с раскатистым басом. Во время обеда Эд сообщил мне, что является уполномоченным по улаживанию конфликтов в одной крупной международной организации. Главной его обязанностью было появляться неожиданно в том или ином отделе или дочерней фирме и увольнять с работы недобросовестных исполнителей.
— Джо, — сказал он мне тогда, — я с нетерпением жду завтрашнего дня, поскольку всем моим знакомым не помешает послушать такого крутого парня, как ты. Тогда они поймут, что мой стиль управления — самый правильный.
Он усмехнулся и подмигнул мне. Я только улыбнулся про себя, зная, что завтра он услышит совсем не то, что ожидает.
На следующий день он молча просидел весь семинар и в самом конце его ушел, не сказав мне больше ни слова.
Три года спустя я вернулся в тот город, чтобы провести очередной семинар по менеджменту примерно с тем же составом участников. Большой Эд снова присутствовал. Было уже около десяти часов, когда он неожиданно поднялся и спросил:
— Джо, ты позволишь мне сказать кое-что этим людям? Я усмехнулся и ответил:
— Разумеется, с таким ростом, как у тебя, Эд, ты можешь говорить все, что угодно.
— Все вы, друзья, хорошо меня знаете, и многие из вас знают о том, что со мной произошло, однако я хочу еще раз рассказать об этом. Думаю, Джо, ты останешься доволен.
Когда я услышал от тебя, что для того, чтобы стать по-настоящему практически мыслящими менеджерами, каждому из нас прежде всего необходимо научиться говорить своим близким р том, как мы их любим, то сначала мне это показалось просто сентиментальной чепухой. В самом деле, какое отношение это имеет к практической стороне дела? Ты как-то раз сказал, что практичность подобна коже, а жесткость — граниту и что практичное мышление отличается гибкостью, открытостью, дисциплинированностью и настойчивостью в достижении цели. Но я все же не мог понять, при чем тут любовь.
В тот вечер, когда я сидел вместе с женой в гостиной, твои слова постоянно вертелись у меня в голове. Разве нужно обладать отвагой для того, чтобы сказать собственной жене о том, что я ее люблю? Разве это не под силу любому человеку? Правда, ты еще добавил, что это надо сделать при дневном освещении и не в спальне. Я откашлялся, начал было говорить, но тут же осекся. Жена подняла на меня глаза и переспросила, что я сказал, но я ответил: "Да так, ничего..." Тут я резко поднялся, проследовал через гостиную, нервным жестом отложил в сторону ее газету и произнес: "Элис, я люблю тебя".
Какое-то мгновение она выглядела изумленной, но затем на глазах у нее выступили слезы, и она мягко ответила:
— Я тоже люблю тебя, Эд, но за последние двадцать пять лет ты впервые говоришь мне об этом.
Мы с ней довольно долго беседовали о любви, которая, если только она присутствует в достаточной мере, способна снять любое напряжение, и под влиянием момента я решил позвонить по телефону моему старшему сыну в Нью-Йорк. До сих пор мы с ним не слишком ладили, но когда он снял трубку, я тут же выпалил:
— Сынок, ты, конечно, можешь подумать, что я пьян, но я звоню только для того, чтобы сказать тебе о том, как я тебя люблю.
С его стороны последовала пауза, затем он спокойно произнес:
— Думаю, я никогда в этом не сомневался, папа, но все равно мне приятно слышать это от тебя. Я хочу, чтобы ты знал о том, что я тоже тебя люблю.
Мы с ним пообщались немного как старые друзья, после чего я позвонил в Сан-Франциско младшему сыну, с которым мы всегда были ближе. Я повторил ему те же самые слова, и между нами тоже состоялся приятный разговор, подобного которому у нас еще никогда не было.
Когда позже ночью я лежал без сна, погруженный в свои мысли, я понял, что все те вещи, о которых ты говорил нам в тот день — основные элементы настоящего искусства менеджмента, — имеют также и дополнительный смысл и я могу научиться применять их на деле, если только по-настоящему осознаю практическую сторону любви и начну ее использовать.
Тогда я взялся за литературу по этой теме. Разумеется, Джо, у многих знаменитостей нашлось что сказать по этому поводу, и я понемногу начал понимать, какое огромное место в моей жизни занимает любовь — как дома, так и на работе.
После этого, как многие из вас уже знают, я в корне изменил свой подход к работе с людьми. Я стал чаще к ним прислушиваться и по-настоящему слышать других. Я убедился на собственном опыте, что лучше попытаться выявить в каждом человеке сильные стороны, чем останавливаться на его недостатках. Для меня стало настоящим удовольствием помогать им укреплять уверенность в себе. Но, возможно, важнее всего то, что я понял: самый верный способ показать свою любовь и уважение к людям — это ожидать от них проявления их сильных сторон, чтобы достичь тех целей, над которыми мы трудимся вместе.
Для меня, Джо, это способ выразить тебе свою признательность. Да, кстати, о практической стороне дела! Теперь я исполняю обязанности вице-президента компании и все называют меня прирожденным лидером. Ну а теперь, друзья, внимательно слушайте этого парня!
Джо Баттен
ЛЮБОВЬ И ТАКСИСТ
На днях я был в Нью-Йорке и ехал вместе с приятелем в такси. Как только мы вышли, мой приятель произнес, обращаясь к водителю:
— Большое спасибо за поездку, вы замечательно водите машину.
С минуту таксист ошеломленно молчал, после чего ответил:
— Уж не насмехаешься ли ты надо мной, умник?
— Нет, мой друг, я вовсе не собираюсь вас разыгрывать. Я просто восхищаюсь тем, как вам удается сохранять хладнокровие при таком большом потоке транспорта.
— А! — произнес водитель и поехал дальше.
— Ну, и что все это значит? — спросил я.
— Я хочу вернуть любовь на улицы Нью-Йорка, — ответил он. — По-моему, это единственное, что может спасти город.
— И каким же образом один человек может спасти Нью-Йорк?
— А я не один. Я уверен, что поднял тому таксисту настроение на весь день. Предположим, что за это время он успеет подвезти двадцать пассажиров. Он будет добр к ним потому, что кто-то был добр к нему. А эти пассажиры, в свою очередь, станут вести себя любезнее со своими служащими, или владельцами магазинов, или официантами в ресторанах, или даже с собственными родными. В результате по меньшей мере тысяча людей выиграют от одного-един-ственного проявления доброжелательности.
— Но тебе приходится полагаться на того таксиста, чтобы твоя добрая воля передалась другим.
— Отнюдь, — возразил мой друг. — Я знаю, что мои метод не всегда действует безупречно, но если я за день буду общаться, скажем, с десятью разными людьми и смогу сделать счастливыми хотя бы троих из десяти, то в конечном итоге повлияю на настроение еще трех тысяч.
— На словах все выглядит гладко, — признался я, — однако не уверен, что это сработает на практике.
— Даже если и так, ничего еще не потеряно. Много ли времени нужно, чтобы похвалить человека за его труд? Все равно размер его чаевых от этого не увеличится и не уменьшится. Если он останется глух к моим словам, что из того? Завтра на его месте окажется другой водитель такси, я смогу снова попробовать свои силы.
— А ты, я вижу, крепкий орешек, — заметил я.
— Это свидетельствует лишь о том, каким ты стал циником. Я уже провел соответствующее исследование. Как ты думаешь, чего больше всего не хватает нашим почтовым служащим — не считая денег, конечно? Никто и никогда, приходя на почту, не говорит людям, которые там работают, о том, как хорошо они справляются со своими обязанностями.
— А по-моему, они справляются с ними из рук вон плохо.
— Если они справляются с ними плохо, то только потому, что все их усилия остаются незамеченными. Почему бы кому-нибудь не удостоить их хотя бы одним добрым словом?
Мы шли мимо строящегося дома и заметили пятерых рабочих, которые доедали свой завтрак. Мой приятель остановился.
— Превосходная работа, парни. Какое это, должно быть, трудное и опасное дело!
Рабочие с подозрением разглядывали моего приятеля.
— И когда этот дом будет закончен?
— В июне, — проворчал один из них.
— А! Выглядит очень внушительно. Вам всем есть чем гордиться.
И мы зашагали дальше.
— Я не видел ничего подобного с тех пор, как посмотрел "Человека из Ламанчи".
— Когда те люди задумаются над моими словами, они наверняка почувствуют себя лучше. Так или иначе, их хорошее настроение принесет пользу городу.
— Но ты не можешь добиться успеха без помощников! — возразил я. — Ведь ты же один!
— Самое главное — не отчаиваться. Разумеется, сделать людей в большом городе добрыми — задача не из легких, но если мне удастся вовлечь в свою кампанию других...
— Ты только что подмигнул какой-то очень некрасивой женщине, — заметил я.
— Да, я знаю, — ответил мой приятель. — И если эта женщина — учительница, ее учеников ожидает просто фантастический день.
Арт Бухвалъд
ПРОСТОЙ ЖЕСТ
Каждый может быть великим, поскольку каждый может служить людям. Чтобы служить людям, не надо иметь ученую степень. Не надо уметь согласовывать подлежащее и сказуемое... Чтобы служить людям, нужно лишь сердце, преисполненное милосердия. Нужна душа, сотворенная любовью.
Мартин Лютер Кинг
Однажды Марк, возвращаясь домой из школы, заметил, что мальчик, который шел впереди, оступился и упал, уронив все книги, которые он нес в руках, вместе с двумя свитерами, бейсбольной битой, перчаткой и маленьким магнитофоном. Марк тут же опустился на колени и помог мальчику собрать разбросанные предметы, а поскольку они направлялись в одну сторону, предложил ему поднести часть вещей. Пока они шли вместе, Марк узнал, что этого мальчика зовут Билл, что он любит видеоигры, бейсбол и историю, а также о том, что с другими предметами он не в ладах и недавно поссорился со своей подружкой.
Сначала они подошли к дому Билла и тот предложил Марку зайти к нему, чтобы выпить кока-колы и посмотреть телевизор. Так, за непринужденной веселой беседой, приятно пролетел день, после чего Марк вернулся домой. Они продолжали встречаться во дворе школы, пару раз завтракали вместе в столовой, в один год окончили младшую среднюю школу и перешли в старшую*, где виделись друг с другом от случая к случаю в течение ряда лет. Наконец настал долгожданный выпускной год, и недели за три до окончания учебы Билл попросил приятеля побеседовать с ним с глазу на глаз. Он напомнил Марку о дне их знакомства.
— Ты никогда не задавался вопросом, зачем мне понадобилось нести с собой столько вещей? — начал Билл. — Видишь ли, я забрал все из моего шкафчика в школьной раздевалке потому, что не хотел, чтобы кому-нибудь пришлось разгребать за меня мой хлам. Я стащил у матери снотворные пилюли и собирался, вернувшись домой, покончить с собой. Но после того, как мы провели время вместе, беседуя и смеясь, я понял, что если бы я убил себя, то лишился бы и этих приятных минут, и многого другого, что может за этим последовать. Так что, Марк, в тот день, когда ты подобрал мои книги, ты сделал нечто большее, чем просто помог. Ты спас мне жизнь.
Джон У. Шлаттер
* В большинстве округов США средняя школа подразделяется на младшую среднюю школу (седьмые — девятые классы) и старшую среднюю школу (десятые — двенадцатые классы). — Здесь и далее примеч. пер.
УЛЫБКА
Улыбайтесь друг другу, улыбайтесь своей жене, улыбайтесь своему мужу и своим детям — не важно, кому вы улыбаетесь, — это поможет вам проникнуться большей любовью к людям.
Мать Тереза
Многие читали "Маленького принца", прекрасную книгу Антуана де Сент-Экзюпери. Это тонкое, глубокое произведение и детей, и взрослых побуждает к размышлениям и раздумьям. Однако лишь немногие знакомы с другими его произведениями — романами, повестями и рассказами.
Сент-Экзюпери был летчиком-истребителем, он сражался с нацистами и погиб в бою. До Второй мировой войны он участвовал в гражданской войне в Испании против фашистов. Он написал захватывающую историю, основанную на впечатлениях тех лет, под названием "Улыбка". Именно эту историю я и хотел бы рассказать сейчас. Не ясно, был ли это автобиографический случай или вымысел. Мне хочется верить, что это действительно имело место.
Он рассказал, что был захвачен врагами и брошен в тюремную камеру. По презрительным взглядам и грубому обращению со стороны тюремщиков он был уверен, что на следующий день его казнят. С этого места я расскажу историю, как я ее помню, своими словами.
"Я был уверен, что меня убьют. Я был в смятении и сильно нервничал. Я порылся в карманах в надежде найти сигареты, которые могли уцелеть после обыска. Я нашел одну. У меня так дрожали руки, что я с трудом поднес ее к губам, но у меня не было спичек, они их забрали.
Я взглянул через решетку на моего тюремщика. Он даже не смотрел в мою сторону. В конце концов, кому охота смотреть на вещь, на труп. Я обратился к нему:
— У вас не найдется огонька?
Он взглянул на меня, пожал плечами и подошел к решетке, чтобы дать мне прикурить.
Когда он приблизился и зажег спичку, его глаза непроизвольно встретились с моими. В этот момент я улыбнулся. Не знаю, почему я это сделал. Возможно, из-за моей нервозности, возможно, потому, что, когда вы находитесь близко друг к другу, очень трудно не улыбнуться. Как бы там ни было, я улыбнулся. В этот момент между нашими двумя сердцами, между нашими душами пробежала искра. Я знал, что он не хотел этого, но моя улыбка перепрыгнула через решетку и вызвала у него на губах ответную улыбку. Он зажег мою сигарету, но не отошел сразу, а остался подле меня, глядя мне прямо в глаза и продолжая улыбаться.
Я тоже продолжал улыбаться ему, воспринимая его теперь как человека, а не как тюремщика.
— У тебя есть дети? — спросил он,
— Да, да, вот. — Я достал портмоне и нервно стал отыскивать фотографию моей семьи.
Он тоже вытащил фотографию жены и начал рассказывать, какие планы он строил для детей, когда те вырастут. Мои глаза наполнились слезами. Я сказал, что боюсь, что никогда больше не встречусь со своей семьей и у меня нет шанса увидеть детей взрослыми. На его глаза тоже навернулись слезы.
Неожиданно, не говоря ни слова, он отпер тюремную камеру и молча вывел меня из нее. Потом из тюрьмы и — тайком, задворками — из города. Там, на окраине, он отпустил меня. Не проронив ни слова, он повернулся и направился обратно в город.
Так моя жизнь была спасена улыбкой".
Да, улыбка — это искренняя, незапланированная, естественная связь между людьми. Я рассказал эту историю, потому что мне хотелось, чтобы люди осознали, что под всеми наслоениями, которые мы создаем, чтобы защитить себя — нашим достоинством, нашими званиями, нашими учеными степенями или нашим статусом и потребностью в том, чтобы нас видели такими, какими нам хочется, — подо всем этим скрывается наше подлинное я. Я не боюсь назвать это душой. Я искренне верю, что если эта часть вас и эта часть меня могли узнать друг друга, мы никогда бы не стали врагами. Мы не могли бы тогда ненавидеть и бояться другого или завидовать ему. Я с грустью заключаю, что все эти наслоения, которыми мы в течение жизни так старательно окружаем себя, отдаляют и изолируют нас от настоящих контактов с другими. История, рассказанная Сент-Экзюпери, говорит о том волшебном моменте, когда две души узнают друг друга.
Я испытал несколько подобных моментов. Один пример — когда я влюбился. И когда я смотрю на детей. Почему мы улыбаемся, когда видим малышей? Возможно, потому, что мы встречаем кого-то без всяких защитных наслоений, кого-то, чья улыбка, обращенная к нам, — искренна и бесхитростна. И эта душа ребенка в глубине нас мечтательно улыбается при этой встрече.
Хэнок Маккарти
ЭЙМИ ГРЭМ
После того как я всю ночь провел в самолете, вылетевшем из Вашингтона, округ Колумбия, я чувствовал себя разбитым и усталым, когда добрался до церкви Майл-Хай в Денвере. Здесь я должен был провести три службы и семинар по процветанию самосознания. Когда я вошел в церковь, доктор Фред Фогт спросил меня:
— Вы слышали о фонде "Осуществленная мечта"?
— Да, — ответил я.
— Эйми Грэм поставили диагноз — неизлечимая лейкемия. Ей осталось жить три дня. Ее последнее желание — посетить вашу службу.
Я был потрясен. Я почувствовал одновременно душевный подъем, ужас и сомнения. Я не мог поверить в это. Я думал, что умирающие дети мечтают увидеть Диснейленд, встретиться с Сильвестром Сталлоне или Арнольдом Шварценеггером. Наверняка они не захотят провести свои последние дни, слушая Марка Виктора Хансена. Почему юное существо, которому осталось жить несколько дней, хочет послушать проповедника? Неожиданно мои мысли были прерваны.
— Это Эйми, — сказал Фогт, вложив ее хрупкую руку в мою. Передо мной стояла семнадцатилетняя девушка с ярким тюрбаном на голове, скрывавшим, что в результате химиотерапии она потеряла все волосы. Ее хрупкое тело было согнутым и слабым. Она сказала:
— У меня было две цели в жизни — закончить среднюю школу и услышать вашу проповедь. Мои лечащие врачи не верили, что я смогу их осуществить. Они считали, что у меня для этого не хватит сил. Они отправили меня домой, чтобы за мной ухаживали мои родители. Вот они.
Меня душили слезы, мое душевное равновесие было нарушено. Я был несказанно тронут. Прочистив горло, я улыбнулся и сказал:
— Ты и твои родители — наши гости. Спасибо за то, что пришли.
Мы обнялись, вытерли глаза и расстались.
Я посетил много семинаров по излечению в США, Канаде, Малайзии, Новой Зеландии и Австралии. Я наблюдал за работой многих целителей, учился, проводил исследования, слушал, размышлял и спрашивал себя, что они делают, как и почему.
Днем того воскресенья я провел семинар, который посетили Эйми и ее родители. Зал был переполнен, в нем собралось свыше тысячи человек, желающих учиться, расти и стать более человечными.
Прежде всего я спросил свою аудиторию, хотят ли они изучить процесс излечения, который может пригодиться им в жизни. Со сцены, где я стоял, мне казалось, что все подняли руки высоко вверх. Все они единодушно хотели учиться.
Я научил своих слушателей, как энергично потереть ладони одну о другую, затем разъединить их на пару дюймов и почувствовать в них живительную энергию. Затем я разбил их на пары, так чтобы каждый почувствовал целительную энергию, исходящую от партнеров. Я сказал:
— Если вы нуждаетесь в исцелении — вот оно, здесь и сейчас.
Собравшиеся пришли в экстаз. Я объяснил, что каждый обладает целительной энергией и целительным потенциалом. Пять процентов из нас обладают такой мощной энергией, что она буквально струится из наших рук и мы можем сделать исцеление других своей профессией. Я сказал:
— Сегодня утром меня познакомили с семнадцатилетней Эйми Грэм, чье последнее желание — присутствовать на этом семинаре. Я хочу пригласить ее на сцену, чтобы вы все направили на нее вашу целительную, дающую жизненные силы энергию. Может быть, все вместе мы сумеем помочь ей. Она не просила об этом, эта мысль пришла мне в голову только сейчас, но мне кажется, что мы поступим правильно.
Все присутствующие в зале скандировали:
— Да! Да! Да! Да!
Отец Эйми вывел ее на сцену. Она была бледненькой и истощенной после всей этой химиотерапии, долгого пребывания в постели и абсолютного отсутствия физических нагрузок. Врачи не позволяли ей ходить две недели до моего семинара.
Я попросил группу согреть свои ладони и посылать Эйми целительную энергию, после чего они, стоя, устроили ей подлинную овацию.
Спустя две недели девушка позвонила мне и сказала, что врачи выписали ее после полной ремиссии. Еще через два года Эйми сообщила мне по телефону, что вышла замуж.
Я осознал мощь целительных сил, которыми мы обладаем. Они всегда с нами, чтобы мы могли использовать их на благо других.
Марк В. Хансен
ИСТОРИЯ НА ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА
Ларри и Джо Энн были ничем не примечательной супружеской парой. Они жили в обыкновенном доме на обыкновенной улице. Как многие другие семейные пары, они постоянно старались свести концы с концами и делали все необходимое для своих детей. Они были обычны и в том, что часто ссорились по пустякам. Чаще всего во время этих ссор они говорили о недостатках их брака и выясняли, кого следует в них винить.
Но однажды произошло нечто необычное.
— Знаешь, Джо Энн, у меня волшебный комод. Каждый раз, как я открываю ящик, он полон чистого белья и носков, — сказал Ларри. — Спасибо тебе, что ты наполняла его все эти годы.
Джо Энн посмотрела на мужа поверх очков.
— Что тебе надо, Ларри?
— Ничего. Я просто хочу, чтобы ты знала, как я ценю этот волшебный комод.
Это был не первый случай, когда Ларри делал что-то странное, поэтому Джо Энн выбросила этот случай из памяти. Но вот прошло несколько дней.
— Спасибо, что в этом месяце ты правильно подсчитала так много чеков в нашем домашнем гроссбухе, Джо Энн.
Не веря своим ушам, Джо Энн подняла глаза от штопки.
— Ларри, ты всегда жаловался, что я неверно подсчитываю чеки. Почему ты вдруг хвалишь меня?
— Это не важно. Мне просто хочется, чтобы ты знала, что я ценю твои усилия.
Джо Энн покачала головой и продолжила штопку.
— Что это случилось с ним? — пробормотала она себе под нос.
Тем не менее, когда на следующий день Джо Энн выписывала чек в бакалейном отделе, она взглянула на свою чековую книжку, чтобы убедиться, что написала все правильно.
— Почему я вдруг стала заботиться о правильности этих безликих чеков? — спросила она себя.
Она попыталась успокоиться, но Ларри продолжал вести себя странно.
— Что за прекрасный обед, Джо Энн, — заметил он однажды вечером. — Я очень ценю твою заботу. Подумать только, за последние пятнадцать лет, держу пари, ты приготовила четырнадцать тысяч завтраков, обедов и ужинов для меня и детей.
Затем:
— Послушай, Джо Энн, наш дом великолепно выглядит. Тебе пришлось немало потрудиться, чтобы сделать его таким.
И даже:
— Спасибо, Джо Энн, за то, что ты такая. Мне очень приятно быть с тобой рядом.
Джо Энн не на шутку встревожилась. "Где весь сарказм и критиканство мужа?" — думала она.
Ее страхи по поводу того, что нечто необыкновенное случилось с ее мужем, подтвердила ее шестнадцатилетняя дочь Шелли, которая пожаловалась:
— Папа определенно спятил. Он только что сказал мне, что я хорошо выгляжу. И это несмотря на всю мою косметику и мятую одежду. Это на него не похоже, ма. Что с ним случилось?
Что бы там ни случилось с ним, Ларри не отступал от своей практики. Изо дня в день он продолжал обращать внимание только на положительные моменты семейной жизни.
Шли недели, и Джо Энн начала привыкать к необычному поведению мужа, иногда она даже бросала ворчливое "спасибо". Она стала принимать это как само собой разумеющееся, пока однажды муж не озадачил ее еще больше.
— Хочу, чтобы ты сделала перерыв, — заявил Ларри. — Я сам помою посуду, так что оставь в покое сковородку и покинь кухню.
Последовала долгая пауза, затем Джо Энн сказала:
— Спасибо, Ларри. Большое спасибо.
Походка Джо Энн стала легкой, она обрела уверенность в себе и однажды даже тихонько запела. Казалось, она избавилась от дурного настроения.
"Мне нравится, как Ларри ведет себя", — подумала она.
Здесь можно было бы закончить эту историю, если бы однажды не произошло еще одно невероятное событие. На этот раз заговорила Джо Энн.
— Ларри, — сказала она, — я хочу поблагодарить тебя за то, что ты каждый день ходишь на работу и все эти годы
обеспечиваешь меня и детей. Не помню, чтобы я говорила, как глубоко это ценю.
Ларри так никогда и не признался, почему он так резко изменил свое поведение, как бы настойчиво Джо Энн ни спрашивала его об этом. Так что скорее всего это останется тайной. Но это единственная тайна, которую я готова оставить неразгаданной.
Ведь Джо Энн — это я.
Джо Энн Ларсен "Дезерет ньюс"
CARPE DIEM!
Джон Китинг, склонный к перевоплощению учитель, изображенный Робином Уильямсом в фильме "Общество мертвых поэтов", — блестящий пример храбрости. В этой мастерски снятой картине Китинг начинает руководить группой озлобленных и. духовно бедных учащихся в школе-интернате и вдохновляет их на то, чтобы они сделали свою жизнь яркой и запоминающейся.
Китинг указывает этим молодым людям, что они утратили свои мечты и юношеское честолюбие. Они автоматически живут по составленным их родителями программам, стараясь оправдать их чаяния. Они собираются стать врачами, юристами и банкирами, потому что именно такими хотят их видеть родители. Но сами эти холодные бесстрастные молодые люди не задумывались над тем, куда влечет их сердце.
В одной из первых сцен фильма мистер Китинг ведет своих подопечных в школьный холл, где вывешены фотографии выпускников прошлых лет.
— Взгляните на эти фотографии, ребята, — говорит Китинг ученикам. — У молодых людей, которых вы здесь видите, в глазах был тот же огонь, что и у вас. Они собирались покорить мир и сделать что-то прекрасное в жизни. Этим фотографиям семьдесят лет. Те, кто на них снят, давно уже лежат в могиле. Многие ли из них осуществили в жизни свои мечты? Совершили ли они все, что намечали? — Затем мистер Китинг наклонился к группе выпускников и громко прошептал: — Carpe diem! Ловите день!
Сначала ученики не знали, что и думать об этом странном учителе. Но вскоре они начали задумываться над его словами. Они начали уважать и ценить мистера Китинга, который открыл им новое видение мира.
Все мы бродим со своего рода открыткой с поздравлениями по случаю дня рождения, которую мы хотели бы вручить, — в ней пожелания радости, творческих успехов или же выражения глубоких чувств, которые мы прячем под рубашкой.
Нокс Оверстрит, один из героев фильма, по уши влюбился в роскошную девушку. Единственная проблема состояла в том, что она была подружкой известного в школе спортсмена. Нокс потерял голову из-за этрго прелестного создания, но ему не хватало смелости приблизиться к ней. Затем он вспомнил совет мистера Китинга: "Лови день!" Нокс понял, что больше не может просто мечтать, — если он хочет завоевать ее, нужно что-то предпринять для этого. Он так и сделал. Он осмелился раскрыть перед ней свои самые сокровенные чувства. В результате она отвергла его, а ее приятель дал ему в нос. Однако Нокс не собирался отказываться от своей мечты, поэтому стал тенью своей избранницы. В конце концов она поняла, как искренне он любит ее, и отдала ему свое сердце. Хотя Нокс был не очень хорош собой и не слишком популярен среди своих друзей, девушку покорила сила и искренность его намерений. Он сделал свою жизнь Замечательной.
У меня самого была возможность "поймать день". Я влюбился в прелестную девушку, которую встретил в зоомагазине. Она была младше меня и вела жизнь весьма отличную от моей, так что нам особенно не о чем было разговаривать. Но казалось, это не имеет, никакого значения. Мне нравилось быть рядом с ней, и я чувствовал себя при ней крайне остроумным. А еще мне казалось, что ей тоже нравится мое общество.
Когда я узнал, что у нее скоро день рождения, я решил пригласить ее куда-нибудь. Прежде чем позвонить ей, я добрых полчаса сидел и смотрел на телефон. Затем я набрал номер, но повесил трубку прежде, чем раздался звонок. Я чувствовал себя как школьник, который колеблется между предвкушением встречи и страхом быть отвергнутым. Внутренний голос говорил мне, что я ей не нравлюсь и что напрасно так нервничаю. Но я всегда чувствовал такой подъем в ее присутствии, что никакие страхи не могли остановить меня. Наконец я набрался духу и пригласил ее провести со мной вечер. Она поблагодарила меня, но сказала, что у нее другие планы.
Я почувствовал, что потерпел неудачу. Тот же голос, что советовал мне не звонить ей, предлагал мне сдаться, чтобы не подвергнуться дальнейшему разочарованию. Но мне хотелось понять, чем была привлекательна эта девушка. Внутри меня что-то отчетливо просилось наружу. Я испытывал чувства к своей избраннице и должен был выразить их.
Я пошел в торговый центр, купил ей красивую открытку с поздравлением по случаю дня рождения и написал поэтическое послание. Затем я отправился в зоомагазин, где она работает. Когда я приблизился к двери, тот же тревожный голос предупредил меня:
— Что, если ты не нравишься ей? Что, если она отвергнет тебя?
Чувствуя свою уязвимость, я спрятал открытку под рубашку. Я решил, что если она будет любезна со мной, я отдам ей открытку; если же она встретит меня холодно, оставлю ее там, куда положил.
Мы немного поговорили, но я не увидел ни того, ни другого признака. Испытывая чувство неловкости, я направился к выходу.
Однако когда я приблизился к двери, во мне заговорил другой голос. Он звучал тихо, и в нем было что-то от мистера Китинга. Он подсказывал мне: "Вспомни Нокса Оверст-рита... Carpe diem!" Я столкнулся со стремлением открыть свое сердце и боязнью обнажить свой чувства. Как я могу продолжать говорить другим людям, что следует жить полной жизнью, когда сам так не поступаю? Кроме того, что плохого в поздравлении? Любой девушке приятно получить такое в день рождения. Я решил "ловить день". Когда я принял это решение, то почувствовал, что мое сердце словно наполнилось отвагой. Определенно намерения давали силу. Я почувствовал глубокое удовлетворение и мир с самим собой, чего не испытывал долгое время... Мне нужно было научиться открывать своё сердце и не требовать ничего взамен.
Я достал из-под рубашки открытку, повернулся, приблизился к прилавку и отдал ее девушке. Когда я протянул ей свое поздравление, я почувствовал невероятную легкость и возбуждение, смешанное со страхом. Я все же сделал это.
И знаете, что было дальше? Мой шаг не очень-то поразил ее. Она сказала "спасибо" и отложила открытку в сторону, даже не раскрыв ее. У меня оборвалось сердце. Я почувствовал, что разочарован и что меня отвергли. Отсутствие ответа было еще хуже, чем прямой отказ.
Я вежливо попрощался и вышел из магазина. Затем случилось что-то удивительное. Я вдруг испытал подъем. У меня внутри поднялась огромная волна внутреннего удовлетворения и начала вырываться наружу. Я раскрыл свое сердце, и это было чудесно. Чувство страха покинуло меня, и я вышел на арену. Да, все получилось несколько нескладно, но я сделал это. (Эммет Фокс сказал: "Сделайте то, что вы должны, даже дрожа от страха, но непременно сделайте!") Я раскрыл свою душу, не требуя никаких гарантий. Я отдал, не ожидая ничего взамен.
Движущие силы необходимы, чтобы заставить человеческие отношения работать: пусть в них всегда присутствует любовь.
Я чувствовал удовлетворение и душевный покой, каких давно не испытывал. Я понял суть опыта: нужно учиться открывать свое сердце и дарить любовь, ничего не требуя взамен. Этот опыт не означал установления отношений именно с этой девушкой. Он состоял в урегулировании моих отношений с самим собой. Мне это удалось. Мистер Китинг мог мной гордиться. Но прежде всего горд был я сам.
С тех пор я не часто видел ту девушку, но этот опыт изменил всю мою жизнь. Через тот простой опыт я ясно разглядел силу, необходимую, чтобы заставить любые отношения и даже весь мир действовать: просто вкладывайте в них любовь.
Мы считаем, что нас ранят, когда мы не получаем любовь в ответ на наши чувства. Но не это причиняет нам боль. Наша боль приходит, когда мы не дарим любовь. Мы рождены, чтобы любить. Можно сказать, что мы созданы Богом для любви. Мы добиваемся особенно хороших результатов, когда отдаем любовь. Мир привел нас к осознанию того, что наше благополучие зависит от людей, которые нас любят. Но именно это перевернутое вверх тормашками мышление создает все наши проблемы. Правда состоит в том, что наше благополучие зависит от того, как мы делимся любовью. Речь идет не о том, что мы получаем, а о том, что мы отдаем.
Алан Коуэн
Я ЗНАЮ ТЕБЯ, ТЫ СОВСЕМ КАК Я!
Стэн Дейл — один из наших ближайших друзей. Стэн ведет семинары по проблемам любви и взаимоотношений под названием "Секс, любовь и интимные отношения". Несколько лет назад, стараясь узнать, что же на самом деле представляют собой люди в Советском Союзе, он собрал двадцать девять студентов и отправился с ними в СССР на две недели. Когда Стэн Дейл описал свои впечатления в информационном бюллетене, нас особенно растрогал следующий эпизод.
Когда мы однажды шли по парку Харькова, промышленного города на Украине, я заметил русского ветерана Второй мировой войны. Их легко узнать по медалям и орденским планкам, которые они с гордостью носят на пиджаках и рубашках. Это отнюдь не свидетельство самовлюбленности. Это способ отличить тех, кто спасал Россию, ведь в этой войне от рук нацистов погибло около 20 миллионов советских людей, как военных, так и гражданских. Я подошел к старому человеку, который сидел на лавочке вместе с женой, и сказал: "Дружба и мир". Старик, словно не веря своим глазам, взял в руки мой нагрудный знак, который мы изготовили специально для этой поездки, сказал по-русски "Дружба" и провел пальцем по изображенной на нем карте США и СССР, которую любовно держат руки, и спросил:
— Американский?
— Да, американский. Дружба и мир.
Он сжал обе мои руки, словно мы были братьями, которые не виделись много лет, и повторил:
— Американский.
На этот раз в произнесенном им слове чувствовались узнавание и любовь.
Следующие несколько минут он и его жена говорили по-русски, словно я мог понять их, а я говорил по-английски, словно знал, что ветеран поймет меня. И знаете, что произошло? Мы, не осознавая слов, определенно поняли друг друга. Мы обнимались, и смеялись, и кричали, все время повторяя:
— Дружба и мир, американский.
— Я люблю вас, я горд, что нахожусь в вашей стране, мы не хотим войны. Я люблю вас!
Мы простояли так минут пять, потом попрощались, и наша маленькая группа из семи человек продолжила свой путь. Минут через пятнадцать, когда мы прошли уже достаточное расстояние, старый ветеран догнал нас, поцеловал меня и тепло обнял. Никогда я не чувствовал большую любовь со стороны обнимавших меня людей. Затем мы оба заплакали и, долго глядя в глаза друг другу, сказали: "До свидания".
Рассказанная выше история символична для всей нашей поездки в Советский Союз в рамках движения "Народная дипломатия". Каждый день мы встречали сотни людей в самых обычных и необычных условиях. Сегодня сотни школьников, с которыми мы встретились в трех школах, наверняка не считают американцев людьми, способными применить против них атомное оружие. Мы танцевали, пели и играли с детьми всех возрастов, затем обнимались, целовались и обменивались подарками. Они дарили нам цветы, сладости, значки, рисунки, куклы, но что самое главное, они раскрывали свои сердца навстречу нам.
Нас приглашали на свадьбы и другие торжества, и ни один ближайший родственник не был так тепло принят и никого так не чествовали, как нас.
В Курске нас принимали в нескольких семьях, где мы провели прекрасные вечера, где нас кормили, поили и развлекали беседой. Проходило несколько часов, но никто из нас не хотел расставаться. В России члены нашей группы обрели новые семьи.
На следующий вечер мы принимали наших новых друзей в гостинице. Оркестр играл до полуночи, и мы снова ели, пили, танцевали и плакали, когда пришло время прощаться. Мы танцевали все танцы подряд, словно страстные влюбленные, но мы и были таковыми.
Я готов до бесконечности рассказывать о наших впечатлениях, не смогу передать все, что мы испытали и почувствовали. Что бы вы испытали, когда, вернувшись однажды в гостиницу в Москве, получили бы телефонограмму из фонда Михаила Горбачева на русском, сообщавшую, что, к сожалению, он не сможет встретиться с нами в конце этой недели, так как уезжает из столицы, но взамен организует друхчасовой "круглый стол", где мы сможем встретиться с известными людьми? Мы провели откровенную беседу по всем вопросам, включая секс:
А как бы вы почувствовали себя, когда десятки старых женщин, которых здесь называют бабушками, поднимались со скамеек около своих домов и обнимали и целовали нас? Что бы вы почувствовали, если бы ваши гиды, Таня и Наташа, сказали вам и всей группе, что они никогда не встречали людей, похожих на вас? Уезжая, мы все плакали, так как полюбили этих чудесных женщин, а они нас. Да, что бы вы почувствовали? Скорее всего то же, что и мы.
У каждого из нас, естественно, сложились собственные впечатления, но коллективный опыт подтвердил одно: единственный путь обрести мир на этой планете — это признать весь мир "своей семьей". Мы готовы обнимать и целовать их, танцевать и играть с ними. Мы готовы сидеть и беседовать с ними, вместе гулять и плакать. Потому что когда мы сделаем это, мы сможем понять, что каждый человек прекрасен, и мы прекрасно дополняем друг друга, и что друг без друга мы были бы беднее. И высказывание: "Я знаю тебя, ты совсем как я!" — получит другое значение: "Это моя семья, и я буду стоять за нее, чего бы мне это ни стоило!"
Стэн Дейл
ДРУГОЙ ПУТЬ
Однажды весенним спокойным днем пассажирский поезд с грохотом и лязгом несся по пригороду Токио. Наш вагон был относительно пуст — в нем ехали несколько домохозяек со" своими чадами и пожилые люди, отправившиеся за покупками. Я равнодушно смотрел из окна на пробегающие мимо убогие домики и запыленные живые изгороди.
На очередной станции двери вагона открылись, и неожиданно дневное спокойствие было нарушено мужчиной, который яростно выкрикивал нечленораздельные ругательства. Он прямо-таки ввалился в наш вагон. Это был крупный пьяный и грязный мужчина, одетый в рабочий комбинезон. Выкрикнув что-то, он бросился на женщину с ребенком на руках. От удара она оказалась на коленях у пожилой пары, ребенок чудом не пострадал.
Супружеская пара в испуге поспешила в другой конец вагона. Работяга нацелился пнуть женщину в спину, но промахнулся, и она сумела уклониться от удара. Это так рассердило пьяного, что он схватился за металлическую стойку в центре вагона и попытался вырвать ее из опоры. Я заметил, что одна его рука была поранена и кровоточила. Поезд тронулся, находившиеся в вагоне пассажиры замерли от страха. Я встал.
Тогда, двадцать лет назад, я был молод и находился в хорошей форме. Последние три года я регулярно по восемь часов в день занимался айкидо — японской спортивной борьбой. Мне нравились броски и захваты. Я считал себя крутым. Беда состояла в том, что моя выучка не была проверена в настоящем бою. Нам, занимающимся айкидо, не разрешали бороться.
— Айкидо, — не раз повторял мой учитель, — искусство примирения. Тот, кто надумал бороться, нарушает свои связи со Вселенной. Если вы попытаетесь доминировать над людьми, вы уже потерпели поражение. Мы учимся, как разрешить конфликт, а не как начать его.
Я прислушивался к его словам. Я очень сильно старался. Я даже зашел так далеко, что переходил на другую сторону улицы, чтобы избежать столкновения с панками, которые крутятся вокруг железнодорожных станций. Моя снисходительность приводила меня в восторг. Я чувствовал себя одновременно сильным и святым. Однако мне хотелось столкнуться с абсолютно законной возможностью, при которой я мог спасти невинных и наказать виновного.
— Вот оно! — сказал я себе, поднимаясь. — Люди в опасности. Если я быстро не предприму что-нибудь, кто-то может пострадать.
Видя, что я встал на ноги, пьяный понял, что ему есть на кого направить свой гнев.
— Ага! — заорал он. — Иностранец! Тебе нужно поучиться японским манерам!
Я взялся за ременную петлю над головой и бросил на пьяного презрительный взгляд. Я намеревался разделаться с ним, но он должен был сделать первый шаг. Я хотел рассердить его еще больше, для чего послал ему оскорбительный поцелуй.
— Отлично! — завопил он. — Сейчас я проучу тебя! — Он приготовился наброситься на меня.
За какую-то долю секунды до того, как он двинулся с места, кто-то крикнул: "Эй!". Это был оглушительный крик. Я помню, как странно радостно и воодушевленно он прозвучал — словно кто-то встретил человека, которого долго и безнадежно искал:
— Эй!
Я покачнулся влево, пьяный отклонился вправо. И мы оба уставились на маленького пожилого японца. Ему явно давно перевалило за семьдесят; этот небольшого роста джентльмен сидел в своем безукоризненно чистом кимоно. Он не обратил никакого внимания на меня, но его лицо лучилось навстречу работяге, словно у него был какой-то очень важный секрет, которым он собирался с ним поделиться.
— Иди-ка сюда, — обратился старик на своем родном языке к пьяному и помахал ему рукой. — Иди сюда и поговори со мной.
Забияка последовал на зов, словно его вели на веревке. Он встал перед старым человеком, воинственно расставив ноги, его крик заглушал стук колес.
— С какой это стати я стану с тобой разговаривать? Теперь пьяный стоял ко мне спиной. Если его локоть двинется хотя бы на миллиметр, я преподам ему урок. Старик продолжал лучезарно улыбаться.
— Что ты пил? — спросил он, и его глаза засветились любопытством.
— Я пил саке, — прорычал тот в ответ. — И это тебя не касается!
— О, это прекрасно, — ответил старик, — просто прекрасно! Видишь ли, я тоже люблю саке. Каждый вечер мы с женой (ей семьдесят шесть) разогреваем маленькую бутылочку саке, берем ее в сад и садимся на деревянную скамейку. Мы наблюдаем за закатом и смотрим, как поживает наша хурма. Это дерево посадил еще мой прадедушка, и мы беспокоимся, оправится ли оно от прошлогодних морозов. Однако наше дерево перенесло все даже лучше, чем я ожидал, принимая во внимание скудную почву. Очень приятно наблюдать за ним, когда у нас с собой саке, и мы с удовольствием проводим вечера на улице, даже если идет дождь! — Он взглянул на работягу, в глазах его горел озорной огонек.
Когда пьяный вслушивался в слова старика, его лицо начало постепенно смягчаться, а кулаки медленно разжались.
— Да, — сказал он. — Я тоже люблю хурму... — Его голос стих.
— Понимаю, — сказал старик, — и я уверен, что у тебя прекрасная жена.
— Нет, — ответил трудяга. — Моя жена умерла. — Тихо покачиваясь вместе с поездом, огромный детина начал рыдать. — У меня нет жены, у меня нет дома, у меня нет работы. Мне так стыдно за себя. — По его щекам катились слезы, спазм отчаяния пробежал по телу.
Я стоял со своей молодой выскобленной невинностью, со своей надуманной правотой и чувствовал себя грязнее, чем он.
Затем поезд дошел до моей остановки. Пока двери открывались, я слышал, как старик сочувственно причитал.
— Да, — говорил он, — ты действительно оказался в тяжелом положении. Присядь сюда и расскажи мне все.
Я повернулся, чтобы бросить последний взгляд на своих попутчиков. Рабочий уселся на сиденье и положил голову на колени старика. Старик нежно гладил его грязные спутанные волосы.
Когда поезд отошел, я присел на скамейку на станции." То, чего я хотел достичь кулаками, было совершено добрыми словами. Я воочию увидел айкидо в действии, и сущностью его была любовь. Мне следует подходить к этому искусству борьбы с совершенно иных позиций. Пройдет немало времени, прежде чем я смогу разрешать конфликты с помощью слов.
Терри Добсон
НЕЖНОСТЬ НУЖНА ВСЕМ
По крайней мере раз в день наш старый черный кот подходит к одному из нас словно с особой просьбой. Это не означает, что он хочет, чтобы его покормили, выпустили погулять или что-то в этом роде. Ему нужно совершенно другое.
Если у вас свободно колено, он непременно прыгнет на него; если же ваша поза его не устраивает, он будет стоять около вас с задумчивым видом, пока вы не предоставите ему его привычное место. Улегшись, он начинает вибрировать еще до того, как вы начинаете гладить его по спине, чесать под подбородком и повторять ему снова и снова, какой он хороший котик. Тогда его внутренний мотор набирает обороты, он устраивается поудобнее и словно оказывается на сцене. Временами его мурлыканье выходит из-под контроля и превращается в храп. Он с обожанием смотрит на вас и дарит вам ленивый кошачий взгляд бесконечного доверия.
Через какое-то время он понемногу успокаивается. Если он чувствует, что все в порядке, он может устроиться поуютнее и подремать у вас на коленях. Но может и спрыгнуть с колен и отправиться по своим делам. Ему хорошо и так и этак.
Наша дочь определяет это его состояние очень просто: "Черныш хочет, чтобы над ним помурлыкали".
В нашем доме он не единственный, кто нуждается в этом: мы с женой испытываем ту же потребность. Мы знаем, что это касается людей любой возрастной группы. А так как я сам педагог и одновременно родитель, я ассоциирую эту потребность у детей и подростков с испытываемой ими мгновенной импульсивной потребностью, чтобы их обняли, подставили крепкое плечо, протянули им руку, подоткнули вечером одеяло не потому, что что-то не так, а просто потому, что они именно такие.
Мне всегда хотелось сделать для детей многое. Если бы я мог сделать хотя бы что-то, я гарантировал бы каждому ребенку, где бы он ни находился, по крайней мере одно мурлыканье со стороны взрослых в день.
Детям, как и кошкам, необходимо время, чтобы помурлыкать.
Фред Т. Уилхелмс
ЕГО ЗВАЛИ БОПСИ
Двадцатишестилетняя мать смотрела на своего сына, который умирал от лейкемии. Хотя у нее сердце разрывалось от горя, она была преисполнена решимости. Как и другие родители, она хотела, чтобы ее сын вырос и осуществил свои мечты. Однако это было уже невозможно, в чем была повинна болезнь. Но мать по-прежнему хотела, чтобы мечты ее сына стали реальностью.
Она взяла сына за руку и спросила:
— Бопси, ты когда-нибудь задумывался над тем, кем хочешь стать, когда вырастешь?
— Мама, я всегда хотел стать пожарным, когда вырасту. Мать улыбнулась и сказала:
— Посмотрим, сможем ли мы исполнить твое желание.
Позднее тем же днем она отправилась в местное пожарное отделение в городе Фениксе, штат Аризона, где встретила пожарного Боба, сердце которого было таким же большим, как у птицы Феникс. Она рассказала ему о последнем желании сына и спросила, можно ли ее шестилетнему Бопси проехаться по кварталу на пожарной машине.
— Подождите, мы можем сделать кое-что поинтереснее, — сказал Боб. — Если вы успеете подготовить вашего сына к семи часам утра в среду, мы сделаем его почетным пожарным на целый день. Он может прийти на пожарную станцию, поесть вместе с нами и выехать на все пожарные вызовы в городе. А если вы дадите нам его размеры, мы сошьем ему настоящую форму, с настоящим шлемом — не игрушечным — с эмблемой пожарного депо города Феникса на нем. Их производят здесь же, в городе, так что мы быстро управимся.
Три дня спустя Боб заехал за Бопси, одел его в пожарную форму и проводил из больничной палаты на станцию, где его ожидали крюк и пожарная лестница. Бопси посадили в пожарную машину, и он помогал пригнать ее в пожарное депо. Он был на седьмом небе от счастья.
В тот день в Фениксе было три вызова по поводу пожара, и Бопси выезжал во всех трех случаях. Он ездил на пожарной машине, карете "скорой помощи" и даже на машине начальника пожарного депо. Его также снимали на видео для программы местных новостей.
После того как его мечта исполнилась, ощутив любовь и внимание окружавших его людей, он был так глубоко растроган, что прожил еще три месяца, чего не мог предвидеть ни один врач.
Но однажды ночью жизненные силы мальчика начали быстро покидать его; старшая медсестра, которая верила в то, что никто в хосписе не должен умирать в одиночку, начала собирать по телефону в больницу всех членов семьи Бопси. Затем она вспомнила день, который Бопси провел, помогая пожарным; она позвонила начальнику пожарного депо и попросила прислать в госпиталь пожарного в форме, чтобы он был рядом с Бопси, когда тот станет отходить в мир иной.
Начальник ответил:
— Мы сделаем по-другому. Мы приедем через пять минут. Пожалуйста, окажите мне любезность. Когда вы услышите вой сирен и увидите светящиеся огни, предупредите по системе оповещения, что пожара нет. Просто пожарное отделение прибыло, чтобы еще раз увидеть своего славного члена. И пожалуйста, откройте в его комнате окно. Заранее благодарим.
Пожарная машина с лестницами и крюками прибыла через пять минут. Пожарные выдвинули свою лестницу до третьего этажа, и четырнадцать пожарных-мужчин и две женщины-пожарные поднялись в палату Бопси. С разрешения его матери они обнимали его, держали на руках и говорили, как крепко они его любят.
На последнем дыхании Бопси посмотрел на начальника пожарной команды и спросил:
— Шеф, теперь я действительно пожарный?
— Конечно, Бопси, — ответил мужчина.
С этими словами Бопси улыбнулся и навеки закрыл глаза.
Джек Кэнфилд и Марк В, Хансен
ЩЕНКИ НА ПРОДАЖУ
Владелец зоомагазина вывесил на двери объявление: "Продаются щенки". Подобные объявления обычно привлекают детей, и действительно, вскоре около объявления остановился маленький мальчик.
— Почем вы собираетесь продавать ваших щенков? — поинтересовался он.
— От тридцати до пятидесяти долларов, — ответил владелец магазина.
Малыш полез в карман и вынул какую-то мелочь.
— У меня два доллара тридцать семь центов, — заявил он. — Можно мне посмотреть на них? Пожалуйста!
Мужчина улыбнулся, свистнул, и из будки вышла Леди, которая побежала по проходу в магазине, а за ней помчались пять крошечных комочков меха. Один значительно отставал от своих сестер и братьев. Малыш немедленно выделил отстающего прихрамывающего щенка и спросил:
— А что случилось с этой маленькой собачкой?
Владелец магазина объяснил, что ветеринар осмотрел щенка и обнаружил у него искривление тазобедренной кости, так что он навсегда останется хромым. Мальчик оживился.
— Я хочу купить именно этого щенка. Владелец магазина ответил:
— Нет, тебе не нужно покупать эту зверюшку. Если ты действительно хочешь забрать его, я отдам тебе бесплатно.
Маленький мальчик был явно огорчен. Он посмотрел прямо в глаза мужчины и сказал:
— Я не хочу, чтобы вы отдавали мне его просто так. Эта собачка стоит столько же, сколько и остальные щенки, и я заплачу полностью. Сейчас я отдам вам два доллара тридцать семь центов, а потом каждый месяц буду приносить по пятьдесят центов, пока не уплачу за него.
Владелец магазина возразил:
— Не говори, что ты хочешь купить этого щенка. Он никогда не сможет бегать и прыгать и играть с тобой, как другие щенки.
В ответ на это малыш нагнулся и закатал штанину, под которой мужчина увидел сильно изуродованную ногу, поддерживаемую металлической скобой. Он взглянул на владельца магазина и тихо сказал:
— Я и сам плохо бегаю, а собачка нуждается в том, кто ее поймет.
Дэн Кларк "Переживая шторм"
2. УЧИТЕСЬ ЛЮБИТЬ СЕБЯ
Однажды Оливер Уэнделл Холмс присутствовал на встрече, где оказался самым низкорослым участником.
— Доктор Холмс, — язвительно заметил один из друзей, — должно быть, вы чувствуете себя лилипутом среди нас, высоких парней.
— Это действительно так, — ответил Холмс, — я чувствую себя десятицентовой монетой среди груды пенсов.
ЗОЛОТОЙ БУДДА
Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
Антуан де Сент-Экзюпери
Осенью 1988 года меня с женой Джорджией пригласили выступить на конференции на тему о самоуважении, проводившейся в Гонконге. Поскольку мы никогда раньше не бывали на Дальнем Востоке, то решили продлить наше путешествие и посетить Таиланд.
Когда мы прибыли в Бангкок, мы решили осмотреть самые известные буддийские храмы города. В тот день вместе с переводчиком и водителем мы с Джорджией осмотрели такое множество буддийских храмов, что они все стали для нас похожими один на другой.
Однако нашелся один храм, оставивший неизгладимый след в наших сердцах и памяти. Храм был небольшим, возможно, не больше, чем тридцать на тридцать футов. Но когда мы вошли в него, мы замерли на месте, увидев перед собой Будду из чистого золота высотой в десять с половиной футов. Он весил около двух с половиной тонн и стоил приблизительно сто девяносто шесть миллионов долларов! Это зрелище захватывало дух — нам нежно улыбался величественный Будда из чистого золота.
Пока мы рассматривали статую и, охая и ахая, делали снимки, я подошел к стеклянной витрине, за которой лежал большой кусок глины около восьми дюймов толщиной и двенадцати дюймов шириной. Рядом с витриной висел листок с описанием истории великолепной статуи.
В 1957 году группа монахов из окрестного монастыря должна была переместить глиняного Будду из своего храма на новое место. Монастырь переезжал, чтобы освободить место для строительства шоссе через Бангкок. Когда подъемный кран стал поднимать гигантского идола, его вес был так велик, что он начал трескаться. В довершение всего пошел дождь. Старший монах, который отвечал за сохранность Будды, решил опустить статую обратно на землю и накрыть ее большим куском брезента, чтобы защитить от дождя.
Позднее старший монах пошел проведать Будду. Он посветил фонариком под брезент, чтобы удостовериться, что статуя высохла. Когда свет фонарика дошел до трещины, монах заметил, что щель поблескивает, и это показалось ему странным. Когда он вгляделся внимательнее, то подумал, что под слоем глины что-то находится. Он сходил за зубилом и молотком в монастырь, вернулся и начал откалывать глину по кусочкам. По мере того как он откалывал глину, свечение становилось все ярче. Потребовалось много часов работы, прежде чем монах оказался лицом к лицу с Буддой, выполненным из чистого золота.
Историки полагают, что несколько сотен лет назад бирманская армия вознамерилась вторгнуться в Таиланд, который тогда назывался Сиам. Сиамские монахи, понимая, что на их страну вскоре нападут, покрыли драгоценного золотого Будду слоем глины, чтобы сохранить свое сокровище от грабежей. К сожалению, получилось так, что бирманцы убили всех сиамских монахов, и тщательно скрываемый секрет золотого Будды оставался неразгаданным вплоть до памятного дня 1957 года.
Когда мы возвращались домой рейсом китайской тихоокеанской авиакомпании, я думал о том, что все мы, вроде глиняного Будды, покрыты жестким панцирем, созданным из страха, а под ним в каждом из нас — "золотой Будда", "золотой Христос" или наша "золотая суть", наше природное я. Так же, как и монах с молотком и зубилом, мы должны снова обнаружить нашу истинную сущность.
Джек Кэнфилд
НАЧИНАЙТЕ С СЕБЯ
На могильной плите англиканского священника, захороненного в склепе Вестминстерского аббатства, начертаны следующие слова:
"Когда я был молодым и свободным и мое воображение не знало границ, я мечтал изменить мир. По мере того как я становился старше и мудрее, я обнаружил, что мир не меняется, поэтому я несколько умерил свой пыл и решил изменить порядок только в моей, стране.
Но и из этого ничего не вышло.
Когда же ко мне подкралась старость, в последней отчаянной попытке я попытался изменить только свою семью, своих ближайших родственников, но они, увы, и не подумали считаться со мной.
И теперь, лежа на смертном одре, я неожиданно понял: если бы я сначала изменился сам, тогда собственным примером я изменил бы свою семью.
Руководствуясь их воодушевлением и одобрением, я, возможно, смог бы улучшить положение дел в моей стране, и кто знает, я, может быть, даже изменил бы мир".
Анонимный автор
НИЧЕГО, КРОМЕ ПРАВДЫ!
Дэвид Касстевенс из "Утренних новостей Далласа" рассказывал историю о Фрэнке Шимански, центральном нападающем команды университета Нотр-Дам 1940-х годов, которого вызвали свидетелем по гражданскому делу в Саут-Бенде.
— Вы член футбольной команды Нотр-Дам в этом году?
— Да, ваша честь.
— В качестве кого?
— Центрального нападающего, ваша честь.
— Вы хороший игрок?
Шимански заерзал на своем месте, но твердо заявил:
— Сэр, я лучший центровой из всех, кто играл в команде Нотр-Дам.
Тренер Фрэнка, присутствовавший в зале суда, был искренне удивлен. Шимански всегда был скромен и не кичлив. Поэтому когда процесс завершился, он отвел Шимански в сторону и поинтересовался, почему тот сделал подобное заявление. Шимански покраснел.
— Мне было отвратительно говорить так, сэр, — сказал он. — Но ведь, в конце концов, я был под присягой.
"Утренние новости Далласа"
НА ВСЕ СЛУЧАИ
Кто-то услышал, как маленький мальчик в бейсболке на голове разговаривал сам с собой, шагая через двор за своим домом с мячом и битой.
— Я величайший в мире игрок в бейсбол, — сказал он гордо.
Затем он подбросил мяч вверх, замахнулся, но промахнулся. Не смущаясь, он поднял мяч, снова подбросил его в. воздух и сказал себе;
— Я величайший игрок в мире!
Он снова подбросил мяч и снова промахнулся. На минуту он остановился и внимательно оглядел биту и мяч. Потом опять бросил мяч вверх и сказал:
— Я величайший игрок в бейсбол, который когда-либо жил на земле!
Он опять размахнулся и снова пропустил мяч.
— Bay! — воскликнул он. — Что за блестящий подающий!
Источник неизвестен
Однажды в воскресенье после посещения церкви моя пятилетняя внучка старательно рисовала что-то на листе бумаги. Когда я спросил ее, что она делает, она ответила, что рисует Бога.
— Но никто не знает, как выглядит Бог, — сказал я.
— Они узнают, когда я закончу эту картину! — заявила она.
Джеки Холл
МОЯ ДЕКЛАРАЦИЯ САМОУВАЖЕНИЯ
Я достаточно хорош такой, какой я есть, если только буду открыт для всех.
Карл Роджерс
Эти слова были написаны в ответ на вопрос пятнадцатилетней девочки: "Как я могу подготовить себя к полноценной жизни?"
Я есть я.
Во всем мире нет никого, кто был бы моей копией. Есть люди, у которых отдельные черты повторяют мои, но никто не складывает цифры так, как я. Поэтому все, что зарождается во мне, — это мое неотъемлемое, потому что я одна выбираю, какой быть.
Я владею всем, что есть во мне, — моим телом, включая все, что оно делает; моим разумом, включая все мои мысли и идеи; моими глазами, включая образы всего, что они видят; моими чувствами, какими бы они ни были, — будь то гнев, радость, опустошение, любовь, разочарование, возбуждение; моим ртом и всеми словами, которые я произношу, — вежливыми, ласковыми и грубыми, правильными и неправильными; моим голосом — громким и тихим; всеми моими действиями, будь они направлены на кого-то другого или на саму себя.
Я владею моими фантазиями, моими мечтами, надеждами, моими страхами.
Мне принадлежат все мои триумфы и успехи, все мои провалы и ошибки. Я могу сделать так, чтобы работать в своих собственных интересах.
Я знаю, что во мне есть черты, которые озадачивают меня, и такие, о которых я и не догадываюсь. Но пока я дружна с собой и люблю себя, я могу смело и с надеждой искать решение загадок, чтобы побольше узнать о себе.
Что бы я ни говорила и ни делала и что бы я ни думала и ни чувствовала в данный момент, все равно это я.
Когда позже я возвращаюсь к тому, как я выглядела, что говорила и делала, как думала и чувствовала, может случиться, что что-то мне не нравится. Я могу отбросить то, что не подходит, и сохранить то, что доказало свою пригодность, и изобрести что-то новое вместо того, что я отмела.
Я могу видеть, слышать, думать, говорить и делать. У меня есть рецепты быть близкой к другим, обладать большой работоспособностью, придать смысл и порядок миру людей и вещей, которые вне меня.
Я владею собой и поэтому могу создать себя. Я есть я, и у меня все в порядке.
Вирджиния Сэтир
БЕЗДОМНАЯ ЛЕДИ
Обычно она спала в почтовом отделении на Пятой улице. Я ощущал ее запах прежде, чем подходил к входу, где она спала, стоя рядом с телефонами-автоматами. Я вдыхал запах мочи, просачивавшийся через слои ее грязной одежды, и запах гниения из ее почти беззубого рта. Если она не спала, то бормотала что-то несвязное.
Когда же в шесть вечера почта закрывалась, бездомную выгоняли на улицу, и она сворачивалась на тротуаре, разговаривая сама с собой; ее рот широко раскрывался, словно снятый с петель, а ее запах смягчался легким ветерком.
Однажды в День благодарения у нас осталось так много еды, что я упаковал ее, извинился перед родными и поехал на Пятую улицу.
Был холодный вечер. Ветер гнал по улицам опавшие листья, и прохожих не было видно: все, за исключением нескольких несчастных, находились в теплых домах. Я знал, что найду ее.
Ее наряд оставался неизменным даже летом: теплая шерстяная одежда скрывала ее старое сгорбленное тело. Ее жилистые руки сжимали драгоценную тележку для покупок. Она присела около железного забора перед площадкой для игр рядом с почтой;
"Почему бы ей не выбрать другое место, более защищенное от ветра?" — подумал я и решил, что она была настолько сумасшедшей, что у нее даже не хватало разума устроиться где-то у входной двери.
Я остановил свою сияющую машину на обочине, опустил стекло и сказал:
— Мамаша… вы... — Я сам был шокирован вырвавшимся у меня словом. Но именно так я ее воспринимал, сам не знаю почему. Я повторил: — Мама, я принес вам кое-что поесть. Вы не откажетесь от индейки и яблочного пирога?
При этих словах старая женщина взглянула на меня и произнесла ясно и отчетливо, причем оба ее нижних зуба сильно качались, когда она говорила:
— О, большое спасибо, но сейчас я сыта. Почему бы вам не отдать еду тому, кто действительно в этом нуждается?
Слова звучали отчетливо, и держалась она любезно. Затем ее голова скрылась в лохмотьях, словно она раскланялась со мной.
Бобби Пробштейн
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Игра, в которую мы играем,
Такова:
Давай притворимся,
Что мы не притворяемся.
Мы предпочли забыть,
Кто мы такие,
А потом забыть,
Что мы это забыли.
Кто же мы на самом деле?
Центр, который наблюдает,
Руководит всем
И выбирает,
Как оно будет развиваться.
Сознание того, что я есть, —
Это могущественное,
Любящее, совершенное
Отражение космоса.
Но в нашей попытке
Справиться с предыдущими ситуациями
Мы выбрали пассивное состояние
Или были сведены до него.
Чтобы избежать наказания
Или боясь потерять любовь,
Мы предпочли отрицать нашу ответственность,
Притворяясь, что
Вещи случаются так, как случаются,
Или что нами управляли.
Мы сами себя принижаем
И привыкаем к этому мазохистскому состоянию,
К этой слабости, этой нерешительности.
Но в действительности мы свободны:
Мы центр космической энергии.
Ваша воля — это ваша сила.
Не притворяйтесь, что у вас ее нет,
Или у вас ее и не будет.
Бернард Гюнтер
ПРАВИЛА ЧЕЛОВЕЧНОСТИ
1. Вы получаете тело.
Вы можете любить его или ненавидеть, но оно будет вашим все то время, которое вы проживете.
2. Вы будете получать уроки.
Вы зачислены в неформальную круглосуточную школу под названием жизнь. Каждый день в этой школе у вас будет возможность получать уроки. Вы можете любить эти уроки или считать их бесполезными и глупыми.
3. Нет ошибок, есть только уроки.
Рост — это процесс проб и ошибок: экспериментирование. Провалившиеся эксперименты также часть процесса, что и успешно проведенные эксперименты.
4. Урок повторяется до тех пор, пока вы его не выучите.
Урок будет преподан вам в различных формах, пока вы не выучите его. Когда вы его выучите, можете переходить к следующему уроку.
5. Вы никогда не закончите учить уроки.
Нет такой стороны жизни, которая не содержала бы уроков. Пока вы живы, всегда будут уроки, которые следует учить.
6. "Там" не лучше, чем "здесь".
Когда ваше "там" становится "здесь", вы просто обретаете другое "там", которое опять будет казаться лучше, чем "здесь".
7. Другие просто зеркало вас.
Вы не можете что-то любить или ненавидеть, если это не отражает нечто, что вы любите или ненавидите в себе.
8. То, что вы сделаете со своей жизнью, зависит только от вас.
У вас есть все инструменты и ресурсы, в которых вы нуждаетесь. То, что вы сделаете с ними, будет зависеть только от вас. Итак, выбор за вами.
9. Ваши ответы лежат в глубине вас. Все, что вам нужно сделать, — это смотреть, слушать и доверять.
10. Вы благополучно забудете все это.
Шери Картер-Скотт
3. О РОДИТЕЛЯХ И ВОСПИТАНИИ
Самая большая услуга, которую человек может оказать стране и человечеству, — это, пожалуй, вырастить детей,
Джордж Бернард Шоу
ДЕТИ УЧАТСЯ НА ПРИМЕРЕ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ
Если дети живут в обстановке критики, они учатся осуждать.
Если дети живут в обстановке вражды, они учатся конфликтовать.
Если дети живут в постоянном страхе, они начинают всего бояться.
Если дети живут в обстановке жалости, они начинают жалеть самих себя.
Если детей все время высмеивают они становятся застенчивыми.
Если дети видят перед глазами ревность, они вырастают завистниками.
Если детей все время стыдят, они привыкают к чувству вины.
Если дети живут в обстановке терпимости, они приучаются быть терпеливыми.
Если детей поощрять, у них вырабатывается чувство уверенности в себе.
Если дети часто слышат похвалу, они учатся оценивать себя по достоинству.
Если детей окружает одобрение, они приучаются жить в мире с собой.
Если детей окружает благорасположение, они приучаются находить любовь в жизни.
Если детей окружает признание, они стремятся иметь цель в жизни.
Если детей учат делиться, они становятся щедрыми.
Если детей окружает честность и вежливость, они узнают, что такое правда и справедливость.
Если дети живут с ощущением безопасности, они приучаются верить в себя и в тех, кто их окружает.
Если детей окружает дружба, они узнают, как прекрасно жить в этом мире.
Если дети живут в атмосфере спокойствия, они учатся спокойствию духа.
А что окружает ваших детей?
Дороти Л. Нолт
ПОЧЕМУ Я ВЫБИРАЮ МОЕГО ОТЦА СВОИМ ПАПОЙ
Я выросла на прекрасной ферме в Айове. Мои родители из тех людей, которых часто называют солью земли и основой сообщества. В них было все, что нужно для того, чтобы быть хорошими родителями: они были любящими; они стремились воспитать детей с чувством уверенности в жизни и высокими целями. Они требовали от нас выполнения определенной работы; мы должны были вовремя приходить в школу, получать хорошие отметки и быть в целом хорошими людьми.
Мои родители воспитали шестерых детей. Шестерых! Сама я никогда не хотела жить в такой большой семье. Правда, меня никто и не спрашивал. И что еще хуже, судьба распорядилась так, что наша ферма оказалась в самом суровом и холодном климатическом поясе Америки, Как и все дети, я считала, что по какой-то чудовищной ошибке я оказалась не в той семье и, что уж совершенно определенно, не в том штате. Мне ужасно не нравилось приспосабливаться к климату. Зимы в Айове такие холодные, что ночами приходится обходить стада, проверяя, чтобы они не забрели туда, где могут замерзнуть. А новорожденных животных приходилось держать в теплом сарае и иногда согревать, чтобы они выжили. Вот настолько холодны зимы в Айове.
Мой папа, невероятно красивый, сильный, привлекательный и энергичный человек, всегда был в движении. Все мы — мои братья и сестры — испытывали перед ним благоговейный страх. Мы почитали и высоко ценили его. И теперь я понимаю почему. В его жизни не было никакой непоследовательности. Он был благородным человеком, с высокими принципами. Фермерство — путь, который он избрал, — было его страстью. В этом деле он был лучшим. Для него не было секретов в уходе за животными. Он чувствовал единение с землей, гордился своим умением выращивать различные культуры. Он отказывался охотиться в запрещенное время, хотя олени, фазаны и другая живность в изобилии водились на нашей земле. Он отказывался использовать какие-то добавки для повышения урожайности или кормить животных какими-то стимулирующими веществами, предпочитая только естественные корма. Он объяснял нам, почему так поступает и почему и мы должны следовать тем же идеалам. Сегодня я понимаю, насколько добросовестно он относился к своему делу, потому что все это происходило в середине 1950-х годов, задолго до первых попыток защитить окружающую среду.
Папа был и очень порывистым человеком, но не в разгар ночи, когда проверял животных во время поздних обходов. Отношения, складывавшиеся между нами в те времена, были просто незабываемы. Они все перевернули в моей жизни. Я так много узнала о нем! Я часто слышу, как люди рассказывают о том, как мало времени они провели со своими отцами, как мало они их знали. Я прекрасно знала своего отца.
Тогда, в детстве, я чувствовала, что я — его любимица, хотя он этого и не показывал. Вполне возможно, что и все мои братья и сестры тоже считали себя его любимцами. Для меня в этом были и минусы, и плюсы. Минусом было то, что папа выбрал именно меня для ночных и утренних проверок животных, а я терпеть не могла вылезать из теплой постели и выходить на морозный воздух. Но именно в это время отец проявлял свои самые лучшие качества. Он был само понимание и терпение, он был внимателен, умел великолепно слушать. Слыша его мягкий голос, видя его нежную улыбку, я понимала, почему моя мать так любит его.
Именно в эти минуты он был образцовым учителем, всегда сосредоточивая внимание на причинах, побудивших его поступать именно так, а не иначе. Он не умолкал все полтора часа, что уходили у нас на обход стад. Он рассказывал о том, как воевал, о причинах войны, о подразделении, в котором служил, о людях и о том, как сказалась война на всех них. Вновь и вновь он рассказывал мне свою историю. И в школе история стала казаться мне гораздо интереснее и понятнее.
Он рассказывал о том, что вынес из своих путешествий и почему так важно повидать мир. Он внушил мне любовь к путешествиям, и к тридцати годам я посетила около тридцати стран либо по работе, либо просто из любопытства.
Он говорил о необходимости учиться и о любви к знаниям, объяснял, почему так важно получить образование. И он объяснял разницу между эрудицией и мудростью. Его планы в отношении меня простирались гораздо дальше аттестата о среднем образовании.
— Ты сможешь, — повторял он вновь и вновь. — Ты ведь из семьи Буррес. Ты способная, у тебя светлая голова и не забывай, ты — Буррес.
При такой уверенности не могло быть и речи о том, чтобы подвести отца.
У меня было достаточно уверенности, чтобы заняться любой областью науки. Прошло время, и я стала доктором философии, потом получила еще одну докторскую степень. Хотя первая степень была посвящена отцу, а вторая — уже мне самой, обе дались мне достаточно легко благодаря чувству любознательности и целеустремленности.
Отец говорил со мной о ценностях и нормах жизни, о развитии характера и о том, что это значит в жизни человека. На эти темы я и пишу, и этим же темам посвящена и моя преподавательская деятельность. Он говорил о том, как принимать решения, как взвешивать каждый свой шаг, когда стоит оценить потери и отступить, а когда стоять до конца, несмотря на тяжелые обстоятельства. Он говорил о том, что нужно не просто "иметь и получать", а "быть и становиться". Я до сих пор руководствуюсь одним его высказыванием. "Никогда не иди против своего сердца", — говорил он. Он говорил о внутренних инстинктах и о том, как отличить инстинкты от эмоций, как не дать себя обмануть.
Он говорил:
— Всегда прислушивайся к своим инстинктам и. знай, что все ответы, которые тебе могут понадобиться в жизни, — внутри тебя. Побудь одна в тишине, прислушайся, чтобы найти ответы в себе, и затем следуй им. Найди занятие себе по душе и посвяти ему свою жизнь. Твои цели должны опираться на твои ценности, тогда работа будет тебе по душе. Это не позволит тебе отвлекаться на глупости, терять попусту время, ведь время — это твоя жизнь, фактор, показывающий, чего ты можешь достичь за те годы, что судьба дарует тебе. Заботься о людях и всегда уважай землю. Где бы ты ни жила, пусть перед твоими глазами всегда будут деревья, небо и земля.
Мой отец... Когда я думаю о том, как он любил и ценил своих детей, мне искренне жалко тех детей, которые никогда настолько не узнают своих отцов или никогда не почувствуют силу характера, нравственные устои, целеустремленность и чувствительность в одном человеке, как я в своем отце. Мой отец был примером для меня, он абсолютно серьезно обсуждал со мной все проблемы. Я знала, что он уверен в моих способностях и хочет, чтобы и я их ценила.
Слова отца возымели свое действие потому, что я никогда не видела противоречий между его словами и тем, как он живет. Он продумал свою жизнь и каждый день руководствовался этими мыслями. В течение своей жизни он купил несколько ферм. Он женился и всю жизнь любил жену. Моя мать и он, а они женаты почти пятьдесят лет, до сих пор неразлучные влюбленные. Я никогда не видела в жизни столь влюбленных друг в друга людей. А как он любил семью! Тогда мне казалось, что он чересчур опекает и оберегает детей, но теперь, когда у меня самой есть ребенок, я понимаю, что побуждало его так поступать. Он пытался даже уберечь нас от кори, и ему это почти удалось, но особенно горячо он защищал нас от влияния разрушающих пороков. И я теперь понимаю, как он стремился к тому, чтобы мы выросли заботливыми и ответственными людьми.
По сей день пятеро детей живут в нескольких милях от него, и все они в той или иной мере пошли по его стопам. Они преданные супруги и родители; сельское хозяйство — избранный ими путь. И они, без сомнения, основа и опора местного общества. Лишь я стала исключением, думаю, это результат его ночных наставлений. Я посвятила себя образованию, преподавала в университете, написала несколько книг для родителей и детей, разъясняя в них, как важно развивать самоуважение и самооценку у детей. Своей дочери я передаю то, что усвоила от отца, с собственными поправками. Этот опыт с годами накапливается, и я передаю его дальше.
Расскажу немного о своей дочери. Она — сорванец, рослая и красивая девушка, которая занимается тремя видами спорта, переживает из-за оценок и только что была названа финалисткой конкурса "Мисс подросток" в штате Калифорния. Но не ее внешние данные и способности напоминают мне моих родителей. Люди часто говорят мне, что моя дочь необычайно добра, в ней чувствуется одухотворенность, от нее исходит какой-то особый огонь, который словно освещает все вокруг. Вся сущность моих родителей воплощена в их внучке.
Мои родители были вознаграждены за то, что уважали и ценили своих детей, были преданы им. Сейчас, когда я пишу эту заметку, мой отец находится в клинике в Рочестере, штат Миннесота. Он должен пройти ряд обследований, которые займут шесть — восемь дней. Сейчас декабрь. Из-за суровой зимы он снял комнату в отеле рядом с клиникой — отец лечится амбулаторно. Из-за многочисленных забот по дому моя мать смогла пробыть с ним лишь первые несколько дней. И так получилось, что в канун Рождества они оказались далеко друг от друга.
Тем вечером я первая позвонила папе в Рочестер, чтобы пожелать счастливого Рождества. Он грустил и переживал разлуку с мамой. Потом я позвонила маме в Айову. Она была грустна и расстроена.
— Первый раз мы с твоим отцом проводим праздник друг без друга, — печалилась она. — Без него и Рождество не Рождество.
Я в это время ожидала гостей. Четырнадцать человек должны были прийти ко мне, и я вернулась на кухню. Но проблема родителей никак не выходила у меня из головы, и я позвонила старшей сестре. Она позвонила нашим братьям. Мы решили, что родители не должны проводить Рождество друг без друга и что мой младший брат отправится в Рочестер, в двух часах езды от него, заберет отца и привезет домой, не предупредив маму. Я позвонила отцу, чтобы рассказать об этом плане.
— О нет! — воскликнул он. — Слишком опасно выезжать в такую ночь.
Но мой брат приехал в Рочестер. Он позвонил мне из номера отца и сказал, что тот отказывается ехать.
— Ты должна сказать ему, Бобби, только тебя он послушает.
— Поезжай, папа, — мягко сказала я ему.
И он поехал. Они с Тимом выехали в Айову, а мы все следили за их путешествием и погодой, разговаривая с ними по телефону. К этому времени у меня уже собрались все гости и тоже стали активными участниками предприятия. Как только звонил телефон, мы включали громкую связь, чтобы все могли услышать последние новости. Едва пробило девять часов вечера, как раздался звонок. Это звонил мой отец.
— Бобби, как я могу приехать к маме без подарка? Впервые за пятьдесят лет я не подарю ей ее любимые духи на Рождество!
К этому времени все мои гости активно разрабатывали план действий. Мы позвонили' моей сестре, чтобы узнать названия торговых центров на их пути, чтобы отец и брат могли купить единственный возможный, с точки зрения отца, подарок для мамы — те самые духи, которые он дарил ей на каждое Рождество.
В 21.52 отец и брат выехали из небольшого торгового центра в Миннесоте и отправились домой. В 23.50 они въехали на ферму. Мой отец, словно озорной школьник, спрятался за углом дома.
— Мам, я заехал к папе, и он велел передать тебе белье, чтобы ты постирала его, — сказал мой брат, передавая маме чемоданы.
— Ах, — грустно сказала мама, — я так скучаю по нему. Пойду-ка я сразу стирать белье.
И тут мой отец, выходя из-за угла дома, сказал:
— Сегодня у тебя не будет на это времени.
После того как мой брат позвонил мне и рассказал об этой трогательной сцене, происшедшей между моими родителями, я перезвонила матери.
— Счастливого Рождества, мама!
— Ах, ребята... — сказала она. срывающимся голосом, борясь со слезами. Продолжить она уже не смогла.
Мои гости зааплодировали.
Хотя нас разделяли две тысячи миль, то Рождество было одним из самых незабываемых из всех, что я проводила с родителями. И конечно, мои мама и папа никогда не проводят Рождество порознь благодаря детям, которые любят и почитают родителей, и безусловно, благодаря их замечательному и прочному союзу.
— Хорошие родители, — однажды сказал мне Джонас Солк, — дают своим детям корни и крылья. Корни — чтобы они знали, где их дом, крылья — чтобы вылететь из гнезда и применить в жизни то, чему их научили.
Если я научилась жить целеустремленно, если у меня есть родное гнездо, куда я всегда могу вернуться, значит, у меня замечательные родители. Хотя крылья носили меня по всему свету, приведя наконец в милую Калифорнию, корни, которые дали мне родители, всегда будут моим непоколебимым фундаментом.
Бетти Б. Янгс
ШКОЛА ДЛЯ ЖИВОТНЫХ
Однажды животные решили, что должны совершить что-нибудь героическое, чтобы достойно решать проблемы "нового мира". И они организовали школу.
Они составили программу занятий, которая состояла из бега, лазанья, плавания и полета. Чтобы было легче контролировать выполнение программы, она была одинаковой для всех животных.
Утка отлично преуспевала в плавании, даже лучше своего наставника, но у нее были посредственные оценки за полет и еще хуже — за бег. Поскольку она так медленно бегала, ей приходилось оставаться после уроков и отказываться от плавания, чтобы учиться бегу. От этого ее бедные лапки совсем ослабли, так что она и плавать стала неважно. Но посредственные оценки в этой школе засчитывались, так что это никого не беспокоило, кроме самой утки.
Кролик сначала был" лучшим в классе по бегу, но у него случился нервный срыв из-за того, что нужно было так много наверстывать в плавании.
Белка была отличницей по лазанью, но вскоре у нее начались неприятности на занятиях по полету, где учитель заставлял ее взлетать с земли, а не спускаться с верхушки дерева. У нее также произошел срыв из-за переутомления, и она получила тройку за лазанье и двойку за бег.
Орел вообще оказался трудным учеником, и его постоянно строго наказывали. На занятиях по лазанью он первым добирался до вершины дерева, но упорьо делал это по-своему.
В конце года аномальный лось, который умел отлично плавать, а также бегал, лазал и немного летал, получил самые высокие средние оценки и выступал на выпускном вечере от имени своего класса.
Луговые собачки не стали ходить в школу, потому что администрация не включила в программу рытье нор. Они научили своих детей охотиться и позднее, объединившись с лесными сурками и сусликами, создали преуспевающую частную школу.
Есть ли у этой басни мораль?
Джордж X. Ривис
ПРИКОСНОВЕНИЯ
Она — моя дочь, и ее жизнь шестнадцатилетнего подростка полна тревог, бурных страстей и разочарований. После недавней болезни она узнала, что ее лучшая подруга вскоре переедет в другой город. В школе дела шли не столь хорошо, как она надеялась, и мы, ее родители, тоже были разочарованы ее результатами. Закутавшись в одеяло, она пребывала в грусти и тоске, ожидая утешения. Мне хотелось протянуть к ней руки и прогнать все ее несчастья, терзавшие ее юную душу. Однако, зная, как я люблю ее и как хочу сделать ее счастливой, я все же понимал, как важно действовать с предельной осторожностью.
Как семейный врач, я прекрасно был осведомлен о неуместных выражениях близости между отцами и дочерьми, главным образом клиентами, жизнь которых оказалась разрушенной сексуальными домогательствами. Я также понимаю, как легко забота и близость могут приобрести сексуальный оттенок, особенно у мужчин, для которых область эмоций оказывается совершенно непознанной, и они ошибочно принимают любое выражение нежных чувств за сексуальное приглашение. Насколько легче было обнимать и утешать ее, когда дочери было два-три года или даже семь лет. Но теперь ее тело, наше общество и мой пол — все словно сговорились, не позволяя мне утешить дочь. Как я мог успокоить ее, не нарушая при этом необходимых границ между отцом и дочерью-подростком? Я решил ограничиться массажем спины. Она согласилась.
Я мягко массировал ее худенькую спину и напряженные плечи и извинялся за свое недавнее отсутствие. Я объяснил, что только что вернулся с финала соревнований по массажу спины, где занял четвертое место. Я заверил ее, что совсем не просто было победить ее" отца, особенно если учесть, что он массажист мирового класса. Я рассказывал ей о соревновании и его участниках, пока мои руки и пальцы разминали напрягшиеся мускулы, прогоняя тревоги и огорчения ее юной жизни.
Я рассказал ей о стареньком азиате, занявшем, третье место. Изучая на протяжении всей жизни акупунктуру, он мог сосредоточить всю свою энергию в кончиках пальцев, возвысив массаж спины до уровня искусства.
— Он разминает тело с ловкостью фокусника, — объяснял я, показывая дочери то, чему я научился у старика.
Она застонала, и я так и не понял, то ли от моего рассказа, то ли от моего прикосновения. Потом я рассказал ей о женщине, занявшей второе место. Она была из Турции и с детства исполняла танец живота, так что могла легко заставить мускулы двигаться плавно. Когда она массировала спину, ее пальцы пробуждали в усталых мышцах и телах желание танцевать.
— Ее пальцы словно шли вперед, увлекая за собой мышцы, — сказал я, демонстрируя это движение.
— Это фантастика, — прошептала дочь, зарывшись лицом в подушку. Что она имела в виду — мои слова или мое прикосновение?
Потом я просто растирал спину дочери, и мы молчали. Спустя некоторое время она спросила:
— Так кто же занял первое место?
— Ты не поверишь! Это был младенец! — И я объяснил, как нежные, доверчивые прикосновения младенца, изучающего мир запахов и вкусов, не могут сравниться ни с одним прикосновением в мире. Нежнее нежного, они непредсказуемые, мягкие. Крошечные ручки говорят больше, чем могут выразить слова. Они говорят о родстве душ. О доверии. О невинной любви. И потом я мягко прикоснулся к ней, как научился у младенца. Я отчетливо вспомнил ее в младенчестве — как я носил ее на руках, качал, наблюдал, как она растет и познает мир. Я понял, что, по сути, она была тем самым младенцем, который научил меня нежным прикосновениям.
Еще немного помассировав спину дочери и помолчав, я сказал, что рад был научиться многому у ведущих массажистов мира. Я объяснял шестнадцатилетней дочери, вставшей на болезненный путь взросления, что я стал еще более опытным массажистом. И я произнес про себя благодарственную молитву за то, что ее жизнь доверена моим рукам, и благодарил Господа за счастье прикоснуться хотя бы к части этой жизни.
Виктор Нельсон
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, СЫНОК!
Мысли, посещающие меня утром, пока я отвожу сына в школу.
Доброе утро, малыш! Ты отлично смотришься в своей форме младшего скаута, гораздо лучше, чем твой старик, когда он был младшим скаутом. Пожалуй, мои волосы никогда не были такими длинными в школе, я позволил себе это только в колледже. Но я все равно узнал бы тебя издалека по немного растрепанным волосам, сбитым носкам ботинок, мятым штанам на коленях... Мы привыкаем друг к другу.
Теперь, когда тебе восемь лет, я замечаю, что стал мало видеть тебя. В День Колумба ты ушел в девять утра. Потом я видел тебя сорок две секунды за ленчем, а затем ты появился на ужине в пять часов. Я скучаю по тебе, но понимаю, что у тебя свои серьезные дела. Несомненно, они не менее серьезны, если не более, чем у других людей, которые сейчас находятся в пути.
Тебе предстоит расти и выходить в жизнь, и это важнее, чем разбираться в тонкостях биржи или играть на понижение. Ты должен узнать, на что ты способен, а чего не можешь, и тебе нужно научиться справляться с этим. Ты должен многое узнать о людях и их поведении, когда они сами себе не нравятся — как хулиганы, болтающиеся у стоянки велосипедов и пристающие к ребятам младше их. Да, тебе даже придется научиться делать вид, что ты не обижаешься, когда тебя обзывают. Тебе всегда будет обидно, но тебе придется не показывать виду, потому что иначе в следующий раз прозвище будет еще обиднее. Я очень надеюсь, что ты запомнишь это чувство — на тот случай, если тебе вдруг придет в голову обидеть ребенка, который младше тебя.
Когда я в последний раз говорил, что горжусь тобой? Пожалуй, раз я не могу вспомнить, мне нужно хорошенько задуматься. Я помню, когда последний раз кричал на тебя — когда торопил тебя, боясь опоздать, — но в сухом остатке, как говорил Никсон, я чаще кричал на тебя, чем хвалил. Кстати, если ты вдруг прочтешь это, знай — я горжусь тобой. Мне особенно нравится твоя независимость, то, как ты сам о себе заботишься, хотя иногда меня это и ругает. Ты никогда не ныл, и, с моей точки зрения, уже поэтому ты — замечательный парень.
Почему отцы с таким трудом понимают, что восьмилетним детям нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним? Если я не буду внимателен, то вскоре начну подталкивать тебя в бок и спрашивать:
— Что ты сказал, парень? — И это вместо того, чтобы обнять тебя и сказать, как я люблю тебя.
Жизнь слишком коротка, чтобы скрывать свою любовь. Почему восьмилетки так медленно понимают, что и тридцатишестилетним нужно столько же ласки, сколько и четырехлетним?
Как жаль, что путь до школы такой короткий... Я хочу поговорить о вчерашнем вечере... когда твой младший брат спал, и мы разрешили тебе посидеть подольше и посмотреть игру "Янки". Такие моменты бесценны. Их никогда нельзя спланировать заранее. Каждый раз, когда мы пытаемся что-то запланировать вместе, все бывает не так хорошо, нет такой теплоты. Несколько мгновений, которые оказались слишком быстротечными, мне казалось, что ты уже вырос и мы сидим и просто разговариваем, без дежурных фраз вроде: "Как дела в школе, сынок?" Я уже проверил твое домашнее задание по математике единственным доступным мне способом — с помощью калькулятора. Ты считаешь намного лучше меня. Мы говорили об игре, и ты знал об игроках больше, чем я, и я много узнал от тебя. И мы оба были счастливы, когда "Янки" выиграли.
Ну, вот мы и приехали. Как жаль, что тебе нужно идти в школу! Мне так много нужно сказать тебе. Ты так быстро покидаешь машину. Я хочу насладиться последними мгновениями, а ты уже заметил двух своих друзей.
Я только хотел сказать:
— Я люблю тебя, сынок...
Виктор Б, Миллер
ВАЖНЫ НЕ ТОЛЬКО ТВОИ НАМЕРЕНИЯ, НО И ТВОИ ПОСТУПКИ
Вы так громко говорите, что я не слышу ваших слов.
Ралф Уолдо Эмерсон
Это был солнечный день в Оклахома-Сити. Мой друг и гордый отец Бобби Льюис повел двух своих сындшек играть в мини-гольф. Подойдя к билетеру, он спросил:
— Сколько стоит билет? Молодой человек ответил:
— Три доллара для вас и три доллара для ребенка старше шести лет. Детей шести лет и младше мы пропускаем бесплатно. Сколько вашим?
Бобби ответил:
— Одному три, второму семь, так что я должен вам шесть долларов.
Билетер поинтересовался:
— Послушайте, мистер, вы что, только что разбогатели? Вы ведь могли сэкономить три доллара. Могли бы сказать мне, что старшему всего шесть, я бы и не заметил.
Бобби ответил:
— Да, может, и так, но ведь дети заметили бы.
Как сказал Ралф Уолдо Эмерсон, вы так громко говорите, что я не слышу ваших слов. В трудные времена, когда нравственные нормы важны, как никогда раньше, старайтесь служить хорошим примером всем, с кем вы живете и работаете.
Патриция Фрипп
МАМИНА ЖИЗНЬ
Пожалуйста, отнеси свою тарелку на кухню.
Отнести это вниз, когда будешь уходить.
Не оставляй это там, отнеси наверх.
Это твое?
Не бей брата!
Я с тобой разговариваю.
Подожди немного, пожалуйста. Ты что, не видишь, что я разговариваю?
Я же сказала, не перебивай.
Ты зубы почистила?
Ты почему не в кровати?
Вернись в постель.
Нельзя смотреть телевизор днем.
Что значит — тебе нечего делать?
Иди погуляй.
Почитай книгу.
Сделай потише.
Положи трубку.
Скажи своей подруге, что перезвонишь. Сейчас же!
Алло! Нет, ее нет дома.
Она позвонит тебе, когда придет.
Возьми куртку. Возьми свитер.
Убери.
Кто-то оставил свои ботинки у телевизора.
Убери игрушки из коридора. Вытащи мальчиков из ванны. Убери игрушки с лестницы.
Ты понимаешь, что кто-нибудь мог из-за этого разбиться?
Поторопись.
Поторопись, все тебя ждут.
Я считаю до десяти, и мы уходим без тебя.
Ты в туалет сходила?
Если не сходишь, ты никуда не идешь.
Я не шучу.
Почему ты не сходила до ухода?
Потерпеть можешь?
Что там происходит?
Прекратите.
Я же сказала, прекратите!
Ничего не хочу об этом слушать.
Перестань, или я сейчас же веду тебя домой.
Ах, вот так. Мы идем домой.
Поцелуй меня.
Обними меня.
Заправь постель.
Убери в своей комнате. Накрой на стол.
Ты мне нужна, чтобы накрыть на стол.
И не говори мне, что сегодня не твоя очередь!
Пожалуйста, пододвинь свой стул к столу.
Сядь ровно.
Ну попробуй немножко, не обязательно есть все.
Перестань шалить и кушай.
Поосторожнее нельзя?
Подвинь стакан. Он стоит на самом краю.
Осторожнее!
Что значит "еще"?
А пожалуйста, еще. Так лучше.
Ну съешь хотя бы немного салата.
Не всегда получаешь то, что хочешь. Такова жизнь.
Не спорь со мной. Больше я это не обсуждаю.
Отправляйся в свою комнату.
Нет, десять минут еще не истекли.
Еще одна минута.
Сколько раз я говорила тебе не делать этого!
Куда делось печенье?
Съешь вчерашние фрукты, а потом уже будешь есть свежие.
Нет, я не дам тебе грибов. Я выбрала все грибы, видишь?
Ты сделала домашнюю работу?
Перестань кричать, если хочешь что-то спросить, иди сюда.
Я подумаю об этом.
Не сейчас.
Спроси отца.
Посмотрим.
Не сиди так близко к телевизору, это вредно для глаз.
Успокойся.
Успокойся и начни сначала.
Это правда?
Пристегни ремень безопасности.
Все пристегнули ремни безопасности?
Извини, таковы правила. Извини, таковы правила. Извини, таковы правила.
Делил Эфрон
ИДЕАЛЬНАЯ АМЕРИКАНСКАЯ СЕМЬЯ
Сейчас ровно 10.30, прекрасное субботнее утро, и мы пока идеальная американская семья. Моя жена повезла нашего шестилетнего сынишку на первый урок игры на фортепьяно. Наш четырнадцатилетний сын еще не изволил встать. А наш четырехлетний сын сидит у телевизора и смотрит, как крошечные человекоподобные существа сталкивают друг друга со скал. Я сижу на кухне и читаю газету.
Аарон Малачи, четырехлетка, явно утомленный мультипликационной расправой и насытившийся чувством собственной значимости от того, что ему доверили телевизионный пульт, вторгается в мое пространство.
— Я хочу есть, — говорит он.
— Кукурузные хлопья будешь?
— Нет.
— А йогурт хочешь?
— Нет.
— А яичницу?
— Нет. А можно мороженого?
— Нет.
Вполне возможно, что мороженое гораздо сытнее и питательнее, чем подвергшиеся технической обработке хлопья или куриные яйца, напичканные антибиотиками, но, согласно моим убеждениям, нельзя начинать субботнее утро с мороженого.
Аарон молчит секунды четыре.
— Папа, нам ведь еще долго жить, да?
— Да, еще очень долго, Аарон.
— И мне, и тебе, и мамочке?
— Верно.
— И Исааку?
— Да.
— И Бену?
— Да. И тебе, и мне, и мамочке, и Исааку, и Бену.
— Нам еще долго жить, пока все люди не умрут.
— Как это?
Аарон усаживается на стол, скрестив ноги на моей газете, как Будда.
— Что ты имеешь в виду, Аарон, говоря "когда все люди умрут"?
— Ты же говорил, что все умирают. Когда все умрут, тогда вернутся динозавры. Пещерные люди жили в пещерах, в пещерах динозавров. Потом динозавры вернулись и растоптали их.
Я понимаю, что для Аарона жизнь уже стала ограниченной во времени, с началом и концом. Он представляет себя и нас в этой плоскости, которая заканчивается неопределенностью и потерей.
Я оказываюсь перед этической дилеммой. Что. мне следует сделать? Попытаться рассказать ему о Боге, спасении и вечности? Или обрушить на него фразу вроде: "Твое тело — всего лишь оболочка, и после смерти наши души всегда будут вместе"?
Или же оставить его с этой неуверенностью и тревогой, потому что я считаю, что так оно и есть? Пытаться сделать из него неврастеника и экзистенциалиста или пытаться успокоить его?
Я не знаю. Смотрю в газету. "Кельты" постоянно проигрывают по пятницам. Ларри Берд критикует кого-то, только я не вижу кого, потому что мешает нога Аарона. Я не знаю ответа, но весь мой опыт подсказывает мне, что это очень важный момент, момент, когда Аарон начинает осознание мира. Или же мне просто кажется, что это так? Если смерть и жизнь — иллюзия, то зачем мне тревожиться о том, как их понимает кто-то другой?
Аарон поднимает ногу, и я вижу, что Ларри Берд сердился на Кевина Макхейла. Нет, не на Кевина Макхейла, а на Джерри Сичтинга. Но Джерри Сичтинг уже не играет за "Кельтов". А что произошло с Джерри Сичтингом? Все умирает, все приходит к своему концу. Джерри Сичтинг играет за Сакраменто или Орландо или вовсе исчез.
Нет, я не должен безразлично относиться к тому, как Аарон понимает жизнь и смерть, потому что я хочу, чтобы у него было ощущение прочности, постоянства. Можно вспомнить, как хорошо надо мной поработали монахини и священники. Середины не было — либо агония, либо блаженство. Ты был или на стороне Бога, или же в аду, а там очень горячо. Я не хочу, чтобы Аарон обжегся, я хочу, чтобы у него было чувство прочности и уверенности. Неизбежные переживания и тревоги могут подождать.
Возможно ли это? Возможно ли чувствовать, что Бог, дух, карма*— это нечто высшее? Можно ли передать это ощущение, не травмируя бытия человека, не отягощая его этим? Можем ли мы совместить несовместимое? Или же его хрупкие ощущения, ощущение им бытия будет подорвано?
Аарон завозился на стуле, и я понимаю, что он заскучал. Чувствуя драматизм наступающего момента, я откашливаюсь и начинаю менторским тоном:
— Аарон, некоторые люди считают, что смерть...
— Пап, — перебивает меня Аарон, — давай поиграем в видеоигру? Это не страшная игра, — объясняет он, жестикулируя. — Никого не убивают. Ребята просто падают.
— Да, — говорю я с некоторым облегчением. — Давай поиграем, но прежде нам еще кое-что нужно сделать.
— Что? — спрашивает Аарон уже на полпути к игре.
— Сначала давай поедим мороженого.
Еще одна идеальная суббота для идеальной семьи. На сегодня.
Майкл Мерфи
ПРОСТО СКАЖИ ЭТО
Если бы вам предстояло вскоре умереть и у вас остался всего один телефонный звонок, кому бы вы позвонили и что бы сказали? И почему вы медлите?
Стивен Левайн
Однажды вечером, покончив с еще одной из сотен прочитанных мной книг о воспитании детей, я испытал некоторое чувство вины, потому что в книге говорилось о некоторых приемах воспитания, о которых я как-то позабыл. Главный прием заключался в том, чтобы разговаривать со своим ребенком и произносить три магических слова — "я люблю тебя". В книге вновь и вновь подчеркивалось, что дети должны знать совершенно однозначно, что вы действительно их любите.
Я поднялся наверх, к комнате сына, и постучал в дверь. За дверью раздавался грохот барабанов. Я знал, что он там, но не открывает дверь. Я приоткрыл ее сам, и, конечно, он сидел в наушниках, слушая музыку, и при этом играл на своих барабанах. Встав перед ним, чтобы привлечь внимание, я спросил:
— Тим, у тебя найдется минутка? Он сказал:
— Да, конечно, для тебя всегда.
Мы сели, и после пятнадцати минут разговора о том о сем я просто посмотрел на него и сказал:
— Тим, мне очень нравится, как ты играешь на барабанах.
— Спасибо, пап, мне это очень приятно, — ответил он
Когда я спускался по лестнице, до меня дошло, что я поднялся к сыну с определенной целью, но не выполнил задачу. Я чувствовал, что мне нужно обязательно вернуться и еще раз попробовать произнести те три волшебных слова.
И снова я поднялся наверх, постучал в дверь и открыл ее.
— У тебя есть минутка, Тим?
— Конечно, пап. Что ты хотел?
— Сынок, когда я пришел к тебе первый раз, я хотел кое-что тебе сказать, но отвлекся. Тим, помнишь, когда ты учился водить машину, у меня возникла масса проблем в связи с этим? Я написал три слова и положил записку тебе под подушку, надеясь, что ты обратишь на это внимание. Я выполнил свой родительский долг. — Наконец, поговорив еще немного, я посмотрел на Тима и сказал: — Я хочу, чтобы ты знал — мы любим тебя.
Он внимательно посмотрел на меня:
— О, спасибо, папа. Ты и мама?
— Да, мы оба, только мы недостаточно выражаем эту любовь.
Он сказал:
— Спасибо, это для меня много значит. Я знаю, что вы любите меня.
Я повернулся и вышел. Спускаясь вниз, я подумал: "Нет, просто не могу поверить! Я уже два раза поднимался к сыну. Я знаю, что хочу сказать, и тем не менее совсем другие слова звучат из моих уст".
Я решил, что снова вернусь и выражу Тиму свои истинные чувства. Он услышит это непосредственно от меня. И не важно, что он уже ростом под два метра. Итак, я возвращаюсь, стучу, и он кричит:
— Погоди минуту. Не говори, кто это. Папа, неужели это ты?
Я спросил:
— Откуда ты знаешь? И он ответил:
— Я знаю тебя с тех пор, как ты — мой отец. Потом я спросил:
— Сын, у тебя есть еще секунда?
— Ты же знаешь, что есть, так что входи. Думаю, ты не сказал мне того, что хотел?
Я спросил:
— А откуда ты знаешь?
— Я же знаю тебя с тех пор, как ты менял мне подгузники. Я глубоко вздохнул, как бы набираясь храбрости.
— Так вот что я никак не мог тебе сказать, Тим. Я просто хотел сказать тебе, как ты нам дорог. И дело не в том, что ты делаешь или что сделал. Речь о тебе как о человеке. Я люблю тебя и хотел, чтобы ты это знал. Не понимаю, почему я так долго скрывал это.
Он посмотрел на меня и сказал:
— Послушай, папа, я это знаю, и мне особенно приятно слышать это от тебя. Спасибо и за твои мысли, и за желание выразить их. — Когда я направился к двери, сын остановил меня: — Послушай, папа, у тебя есть минутка?
Я подумал: "О нет! Что еще?" А вслух произнес:
— Конечно, для тебя — всегда.
Не знаю, откуда дети этому учатся, уж конечно не от родителей, но мой сын сказал:
— Папа, я только хочу задать тебе один вопрос. Я спросил:
— О чем?
Он посмотрел на меня и сказал.
— Папа, ты что, ходил на какие-то занятия или что-то ,в этом роде?
— Нет, я просто читал книгу, и в ней говорится о том, как важно говорить детям о своих чувствах к ним.
— Спасибо, что потратил на это время. Еще поговорим, папа.
Я думаю, что тем вечером Тим преподал мне самый наглядный урок о том, что понять истинное значение любви можно только если ты готов совершить поступок. Нужно найти в себе смелость сказать об этом вслух.
Джин Бедли
НАСЛЕДИЕ ЛЮБВИ
В молодости Ал был способным художником, занимался керамикой. У него была жена и два замечательных сына. Однажды вечером у его старшего сына вдруг начались сильные боли в животе. Решив, что это какое-то обычное нарушение пищеварения, ни Ал, ни его жена не отнеслись серьезно к жалобам сына. На самом деле это оказался острый аппендицит, и той ночью мальчик умер.
Зная, что можно было предотвратить смерть сына, если бы он осознал серьезность положения, Ал, терзаясь раскаянием, пережил тяжелейший нервный срыв. Ко всему прочему жена вскоре ушла от него, оставив его с шестилетним младшим сыном. Боль и обида оказались слишком тяжелым бременем для Ала, и он в поисках утешения начал пить. Вскоре преуспевающий художник превратился в алкоголика.
Алкоголизм прогрессировал, и Ал начал терять все, что у него было, — дом, землю, свои керамические изделия, все. В конце концов Ал умер в одиночестве в номере мотеля в Сан-Франциско.
Когда я узнал о смерти Ала, я отреагировал с тем же презрением, который мир демонстрирует по отношению к тем, кто завершает жизнь, не имея определенных материальных благ.
— Какой неудачник! Как бесцельно прожита жизнь!
Шло время, и я постепенно стал пересматривать свои выводы. Дело в том, что я знаю Эрни, теперь уже взрослого сына Ала. Он — сама доброта, любящий и заботливый человек. Я наблюдал за Эрни, когда рядом были его дети, и видел, как они любят друг друга. Я знал, что такая доброта и отзывчивость не возникают ниоткуда.
Я не слышал, чтобы Эрни много говорил об отце, ведь так трудно защищать алкоголика. Однажды я набрался смелости.
— Меня чрезвычайно озадачивает один момент, — сказал я. — Я знаю, что отец фактически воспитал тебя один. Что он такого сделал, чтобы ты вырос таким замечательным человеком?
Эрни несколько мгновений молчал, размышляя над моим вопросом, а потом сказал:
— С самых моих первых дней и до восемнадцати лет Ал каждый вечер приходил ко мне в комнату, целовал меня и говорил: "Я люблю тебя, сынок".
Мои глаза наполнились слезами, когда я понял, как ошибался, называя Ала неудачником. Да, он не оставил после себя никаких материальных благ. Но он был добрым, любящим отцом и оставил после себя замечательного сына.
Бобби Джи
О РОДИТЕЛЯХ И ВОСПИТАНИИ
Ваши дети вам не принадлежат.
Они сыновья и дочери самой жизни.
Они рождаются вами, но они — не вы, и хотя они с вами, они не принадлежат вам.
Вы можете отдавать им свою любовь, но не мысли, потому что у них — свои мысли.
Они — ваша плоть, но не душа, потому что их души живут в завтрашнем дне, который вам недоступен, даже в ваших мечтах.
Вы можете стремиться быть похожими на них, но не пытайтесь делать их похожими на себя, потому что у жизни нет обратного хода в прошлое.
Вы — лук, а ваши дети — стрелы, выпускаемые из этого лука.
Лучник видит цель где-то по пути в бесконечность, и он сгибает вас своей властью, чтобы его стрелы могли лететь стремительно и далеко.
Так принимайте же волю лучника с радостью, потому что он, любя летящую стрелу, любит и лук, который держит в своих руках.
Халил Джибран,
[Форматирование и/или сканирование: Марс Рахманов. «Перерождение ради процветания. Жить полноценно». 2008 г. http://marsexxx.com]

4. ОБ ОБУЧЕНИИ
Учиться — значит узнавать то, что вы уже знаете. Делать — значит показывать, что вы знаете это. Обучать — значит напоминать другим, что они знают это так же хорошо, как и вы.
Все вы и учитесь, и делаете, и обучаете.
Ричард Бах
КАК Я СТРОЮ МОЕ БУДУЩЕЕ
ДОРОГОЙ УЧИТИЛЬ.
Сегодня мамочка плакала. Мамочка спрасила меня Джоди ты знаешь зачем ты ходишь в школу я сказала что не знаю. А она сказала что мы будем строить мене будущее. Я спросила что это за будущие, на что оно похоже? Мамочка сказала я не знаю Джоди. Никто не может его увидить только ты сама Джоди. Не биспокойся ты увидишь его. И тогда она заплакала и сказала Джоди я люблю тебя.
Мамочка говорит что все должны очень сильно стараться сделать нам детям будущее самым хорошим в мире.
Учитель, можем мы сегодня начать строить мене это самое будущее? Не могли бы вы очень сильно постараться сделать его самым хорошим для мамочки и меня?
Я люблю вас учитиль.
С любовью, Джоди.
ТЕПЕРЬ Я СЕБЕ НРАВЛЮСЬ
Когда вы увидите, что ребенок начинает лучше думать о себе, вы заметите значительное улучшение в сфере его достижений. Но что еще важнее, вы увидите ребенка, которому жизнь нравится все больше и больше.
Уэйн Дайер
Я испытал огромное чувство облегчения, когда стал понимать, что ребенку нужна не только суть самого предмета. Я хорошо знаю математику и хорошо ее преподаю. Раньше я думал, что это все, что я должен делать. Теперь же я обучаю детей, я не только учу математике. Я понимаю, что с некоторыми из них я могу лишь частично преуспеть. Когда мне уже не нужно так много ответов, их у меня оказывается больше, чем когда я пытался доказать, что все знаю. И научил меня этому малыш по имени Эдди. Однажды я спросил его, почему, на его взгляд, его успехи в этом году значительно лучше, чем в прошлом. И он совершенно обескуражил меня своим ответом.
— Потому что я сам себе нравлюсь, когда я с вами, — ответил он.
Слова учителя, процитированные Эвереттом Шостремом в "Человеке-манипуляторе"
ВСЕ ХОРОШЕЕ
Он учился в третьем классе школы Святой Марии в Морисе, Миннесота, где я преподавала. Все тридцать четыре моих ученика были дороги мне, но такие, как Марк Экланд, встречаются один на миллион. У него всегда был очень опрятный вид, и он обладал тем редкостным жизнерадостным отношением к жизни, благодаря которому даже его шалости казались приятными.
Кроме того, Марк болтал без умолку. Я постоянно пыталась внушить ему, что нельзя разговаривать без разрешения. Больше всего меня поражало то, как искренне он реагировал каждый раз, когда я поправляла его.
— Спасибо, что поправили меня, сестра!
Первый раз я даже растерялась, но постепенно привыкла слышать это по многу раз на дню.
Однажды утром Марк болтал так много, что мое терпение лопнуло, и я допустила ошибку. Я посмотрела на Марка и сказала:
— Если скажешь хотя бы еще одно слово, я заклею тебе рот клейкой лентой!
Не прошло и десяти секунд, как Чак выпалил:
— Марк снова разговаривает.
Я не просила никого из учеников помогать мне следить за Марком, но раз уж сказала о Наказании перед всем классом, то вынуждена была выполнить угрозу.
Я помню эту сцену так отчетливо, словно это было сегодня утром. Я подошла к своему столу, демонстративно открыла ящик и вытащила рулон ленты. Не говоря ни слова, я направилась к парте Марка, оторвала два куска пленки и заклеила ему рот крест-накрест. А потом вернулась к своему столу.
Когда я взглянула на Марка, чтобы проверить, как он реагирует, он подмигнул мне. И тут меня прорвало! Я рассмеялась. Весь класс ликовал, когда я вернулась к парте Марка, сняла пленку и пожала плечами.
Его первыми словами были следующие:
— Спасибо, что поправили меня, сестра.
В конце года меня попросили вести уроки математики в старших классах. Пролетели годы, и не успела я оглянуться, как Марк снова оказался в моем классе. Он стал еще красивее и был сама учтивость. Поскольку ему нужно было внимательно слушать мои объяснения, он уже не говорил так много.
Как-то в пятницу я почувствовала, что все идет не так, как обычно. Всю неделю мы работали над сложной темой, и я заметила, что ученики стали раздражительными и обидчивыми в отношениях друг с другом. Я должна была остановить это прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля. И я попросила их составить список всех учеников в классе и оставить место напротив каждого имени. Потом я велела им вспомнить все самое хорошее, что они могли бы сказать о каждом своем однокласснике, и записать это напротив его имени.
Ребята работали над этим заданием до конца урока, и, покидая классную комнату, каждый сдал мне свой листок. Чак улыбался, а Марк сказал:
— Спасибо, что учите меня, сестра. Приятных выходных.
В ту субботу я выписала имена всех учеников на отдельном листке бумаги, а потом переписала все то хорошее, что каждый ученик сказал о других своих одноклассниках. В понедельник я раздала каждому ученику листочки, где была его характеристика. У некоторых это заняло две страницы. Скоро весь класс заулыбался. "Неужели? — слышала я возбужденный шепот. — Я и не представляла, что это важно для кого-то!" "Я не знал, что меня так любят!"
Больше никто в классе не говорил об этих листках. Я так и не узнала, обсуждали ли ребята их после уроков или со своими родителями, но это и не имело значения. Я выполнила поставленную задачу. Ученики были довольны и собой, и друг другом.
Потом эти ребята перешли в старший класс. Через несколько лет, когда я вернулась из отпуска, мои родители встречали меня в аэропорту. По дороге домой мама задавала обычные вопросы о погоде, о впечатлениях. Потом в разговоре наступила пауза. Мама взглянула на папу и произнесла:
— Отец?
Папа откашлялся.
— Вчера вечером звонили Экланды, — начал он.
— Правда? — сказала я. — Несколько лет ничего не слышала о них. Интересно, как поживает Марк.
Папа тихо ответил:
— Марк погиб во Вьетнаме. Похороны завтра, и его родители хотят, чтобы ты пришла.
По сей день я помню точно то место на шоссе 494, где отец рассказал мне о Марке.
Я никогда раньше не видела солдат в гробу. Марк лежал такой красивый, такой возмужавший. В этот момент я только и думала: "Марк, я бы отдала всю клейкую ленту в мире, лишь бы ты мог поговорить со мной".
Церковь была заполнена друзьями Марка. Сестра Чака спела "Боевой гимн республики". И почему в день похорон непременно должен пойти дождь? И без него у могилы было так тяжело! Пастор произнес молитву, и все, кто любил Марка, один за другим проходили мимо гроба, окропляя его святой водой.
Я прощалась последней. Я стояла у гроба, когда один из солдат подошел ко мне.
— Это вы учили Марка математике? — спросил он.
Я кивнула, продолжая неотрывно смотреть на гроб.
— Марк много рассказывал о вас, — сказал он. После похорон большинство бывших одноклассников
Марка отправились на ферму Чака. Родители Марка были там, дожидаясь меня.
— Мы хотим показать вам кое-что, — сказал его отец, вытаскивая из кармана портмоне. — Это нашли у Марка после смерти. Мы подумали, что это вам знакомо.
Он осторожно вытащил два потрепанных листочка. Их явно много раз разворачивали и сворачивали. Я, даже не читая, поняла, что это те самые листочки, на которых я переписала все то хорошее, что одноклассники Марка написали о нем.
— Большое вам спасибо, — сказала мать Марка. — Как видите, Марк очень дорожил этим.
Вокруг нас стали собираться одноклассники Марка. Чак застенчиво улыбнулся и признался:
— Я тоже храню свой листок. Он у меня дома в столе. Жена Джона сказала:
— Джон попросил меня поместить его листок в наш свадебный альбом.
— И я свой храню, — призналась Мэрилин. — Он у меня в дневнике.
Потом Викки, еще одна одноклассница, вытащила свой кошелек и показала собравшимся потрепанный листок.
— А я всегда ношу свой с собой. Думаю, мы все сохранили свои листки.
И вот тут я наконец села и заплакала. Я плакала о Марке и о всех его друзьях, которые больше никогда не увидят его.
Хелен П. Мросла
ТЫ — ЧУДО
Каждую секунду мы пребываем в новом и удивительном мгновении Вселенной, которое никогда не повторится. И чему мы учим наших детей? Мы учим их, что два плюс два будет четыре и что Париж — столица Франции.
А когда мы будем учить их понимать себя?
Мы должны говорить каждому ребенку:
— Ты знаешь, что ты собой представляешь? Ты — чудо. Ты единственный и неповторимый. За все прошедшие годы никогда не было такого ребенка, как ты. Все в тебе уникально — ноги, руки, умелые пальчики, то, как ты двигаешься.
Ты можешь стать Шекспиром, Микеланджело, Бетховеном. У тебя богатейшие способности. Да, ты чудо! И когда ты вырастешь, сможешь ты воспитать такое же чудо?
Ты должен работать — мы все должны работать, чтобы сделать мир достойным его детей.
Пабло Касалс
ВСЕ ИЗ ТОГО, ЧТО МНЕ КОГДА-ЛИБО НУЖНО БЫЛО ЗНАТЬ, Я УЗНАЛ В ДЕТСКОМ САДУ
Большую часть того, что мне нужно было знать о том, как жить и что делать, я узнал еще в детском саду. Мудрость постигается не на вершине прожитых лет, а в песочнице детского сада.
Вот что я там риал: делись всем, играй честно, не бей людей. Верни вещь туда, где нашел се. Убирай за собой сам. Не бери того, что не принадлежит тебе. Проси прощения, когда обидишь человека. Мой руки перед едой. Спускай воду. Теплое печенье и холодное молоко полезны для твоего здоровья. Живи рационально. Каждый день нужно что-то выучить, что-то сделать, подумать, порисовать, попеть и потанцевать, поиграть и поработать.
Каждый день спи после обеда. Выходя на улицу, следи за машинами, держись за руки, не отходи от других. Помни о чудесах. Вспомни маленькое семечко в пластиковом стаканчике. Корни растут вниз, а стебель вверх, и никто не знает как или почему, но все мы такие же.
Золотые рыбки, хомяки и белые мыши и даже маленькое семечко в пластиковом стаканчике — все они умирают. И мы тоже.
И потом вспомни книгу о Дике и Джейн и первое выученное тобой слово, самое большое слово из всех: СМОТРИ. Все, что тебе нужно знать, все это где-то там. Золотое правило, и любовь, и основы гигиены. Экология, политика и осмысленная жизнь.
Подумай, насколько лучше стал бы мир, если бы мы все — весь мир — пили молоко с печеньем в три часа пополудни а потом ложились отдохнуть. Или если бы главным руководством для наших народов было всегда класть вещи туда, где мы их нашли, и убирать за собой. И до сих пор важно, сколько бы лет вам ни было, выходя в мир, быть вместе и держаться за руки.
Роберт Фулем
МЫ УЧИМСЯ НА ПРАКТИКЕ
Несколько лет назад я начал играть на виолончели. Большинство бы людей сказали, что я "учусь играть" на виолончели. Но эти слова создают у нас в голове странное представление, что существует два совершенно разных процесса: 1. Обучение игре на виолончели. 2. Игра на виолончели. Они подразумевают, что я буду заниматься первым процессом, пока не завершу его. И когда я закончу первый процесс, я перейду ко второму. Короче, я буду продолжать "учиться играть" до тех пор, пока не "научусь играть", а потом уже начну играть. Это, разумеется, чепуха. Это не два процесса, а один. Мы учимся чему-то в процессе, совершая это. Иного пути нет.
Джон Холт
РУКА
В газете в День благодарения рассказали об учительнице, которая попросила своих первоклассников нарисовать картинку того, что вызывает у них чувство благодарности. При этом она подумала, как мало причин для благодарности, у этих детишек из семей бедняков. Она знала, что большинство из них нарисуют на картинке индейку или еду на столе. И опешила при виде рисунка, который сдал ей Дуглас, — неумело нарисованная рука.
Но что это за рука? Класс был поражен этим абстрактным рисунком.
— Я думаю, это рука Господа, приносящая нам еду, — сказал один ребенок.
— Это рука фермера, — сказал другой, — потому что он выращивает индеек.
Наконец, когда все занялись своими рисунками, учительница склонилась над партой Дугласа и спросила, чья же это рука.
— Это ваша рука, учительница, — пробормотал он.
И она вспомнила, как часто на перемене брала за руку Дугласа, маленького грустного мальчика. Она вела себя так и с другими детьми. Но для Дугласа это оказалось очень важным. Возможно, это было выражение общей благодарности — не за материальные блага, которые даются нам, а за возможность, пусть и небольшую, отдавать частичку себя другим.
Неизвестный источник
"КОРОЛЕВСКИЕ РЫЦАРИ" ИЗ ГАРЛЕМА
Неподалеку от моей квартиры на Манхэттене и в то же время словно на другом конце света расположена часть Нью-Йорка, которую называют Испанским Гарлемом. Во многих отношениях это страна "третьего мира". Уровень смертности среди новорожденных и матерей примерно такой же, как, скажем, в Бангладеш, а продолжительность жизни мужчин еще короче. Такова ситуация во всем Гарлеме, но здесь люди отделены от более благополучных районов города еще и языковым барьером. И когда все это сочетается с полным забвением в средствах информации, со снисходительным отношением со стороны учителей и полицейских, которые работают в этой стране "третьего мира", но даже и не подумают жить здесь, с учебниками, которые так мало имеют отношения к их жизни, то вывод для детей ясен. Они "хуже" людей, которые живут всего в нескольких кварталах от них.
В средней школе на голом участке земли с бетонными игровыми площадками и металлическим забором Билл Холл ведет обычный курс английского языка и еще преподает английский как второй язык ученикам, приехавшим из Пуэрто-Рико, Центральной и Южной Америки, даже из Пакистана и Гонконга. Эти дети сталкиваются с новой культурой, незнакомыми правилами и тяжелым окружением. Ко всему прочему, и родители их часто чувствуют себя такими же потерянными в этом мире, как и они. С такими детьми приходится работать Биллу Холлу.
Пытаясь нащупать тот интерес, который мог бы объединить одну такую группу детей вместе и одновременно помочь им учить английский язык, Билл однажды увидел, как кто-то принес в школу шахматную доску. Будучи сам шахматистом, он знал, что эта игра преодолевает многие барьеры, поэтому он добился у чрезвычайно скептически настроенного директора школы разрешения организовать занятия шахматного клуба после уроков.
Девочек пришло очень мало. Они никогда не видели, чтобы женщины играли в шахматы, поэтому решили, что эта игра не для них, и даже те немногие, что пришли, постепенно отсеялись. Некоторые мальчики тоже решили не ходить, ведь шахматы не та игра, которая могла бы сделать их популярными среди сверстников. Но около десятка остались, чтобы изучить основы игры. Их друзья насмехались над ними из-за того, что они остаются после уроков в школе, да и некоторые родители считали, что шахматы — напрасная трата времени, поскольку они не помогут им получить работу. Но мальчики продолжали приходить на занятия клуба. Билл давал этим мальчикам то, что было редкостью в их жизни, — внимание человека, верившего в них.
Постепенно их успехи и в шахматах, и в английском языке стали заметнее. Когда они стали играть достаточно уверенно, Билл начал возить их на шахматные матчи в школы за пределами Гарлема. Поскольку он платил за их проезд и за пиццу, что наносило значительный урон его жалованью учителя, мальчики знали, что он переживает за них. И они стали чуть больше доверять этому белому человеку средних лет. Чтобы помочь им стать более независимыми, Билл попросил каждого мальчика быть капитаном одного из матчей, организовать подготовку к нему. Постепенно, даже когда Билла не было рядом, мальчики научились нести ответственность друг за друга. Они тренировали тех, кто отставал, делились личными проблемами и объясняли родителям друг друга, почему шахматы — это все же не напрасная трата времени. И со временем это новое чувство компетентности распространилось и на их школьные занятия. Они стали лучше учиться.
По мере того как росли их успехи в учебе и в шахматах, росли и мечты Билла Холла в отношении их. Когда шахматный клуб Манхэттена выделил небольшую сумму, он повез их на финальные игры штата в Сиракьюс.
Двенадцать ранее отчужденных, зачастую пассивных и скрытных детей теперь стали командой с собственным именем — "Королевские рыцари". Заняв третье место в своем штате, они получили право играть в финале средних школ в Калифорнии.
Однако к этому времени даже коллеги Билла убеждали его, что не стоит тратить на этих детей столько времени и усилий. Как сказал один из учителей, эти дети гетто "никогда не выберутся дальше Нью-Джерси". Зачем же собирать средства и везти их через всю страну, только усиливая их недовольство жизнью? Тем не менее Билл собрал деньги для поездки в Калифорнию. В национальном чемпионате они стали семнадцатыми среди ста девяти команд.
К этому моменту шахматами заболела уже вся школа — хотя бы потому, что это сулило путешествия. Однажды в шахматном клубе в Нью-Йорке члены команды познакомились с девушкой из Советского Союза, которая была чемпионкой мира по шахматам среди женщин. Даже Билла поразила идея, предложенная двумя его учениками: если эта девушка приехала сюда из самой России, то почему "Королевские рыцари" не могут отправиться туда? Ведь это же шахматная столица мира, и там должны были пройти Игры дружбы по шахматам.
Хотя никогда раньше американские игроки их возраста не участвовали в этих Играх, школьная администрация района, где работал Билл, поддержала идею. Как и пара корпораций, к которым Билл обратился с просьбой выделить деньги на поездку. Конечно, никто не ожидал от команды победы, но задача была не в этом. Сама поездка расширит кругозор мальчиков, убеждал Билл. Когда компания "Пепси-кола" прислала чек на двадцать тысяч долларов, Билл понял, что эта безумная идея осуществится.
"Королевские рыцари" садились в самолет как официальные представители страны, в которой еще несколько месяцев назад они чувствовали себя чужими. Но как давние обитатели Испанского Гарлема, они заявили, что представляют свой район. На спинах их атласных пиджаков было написано "Королевские рыцари", а не "США".
Однако по прибытии в Москву их уверенность пошатнулась. Никогда раньше они не сталкивались с советским стилем шахматной игры, с ее опытом и размеренностью. Наконец Один из "рыцарей" свел к ничьей игру с советским гроссмейстером, которому было уже за тридцать. И мальчики поняли, что русских можно побеждать, они такие же люди, как и остальные. После этого "рыцари" выиграли около половины матчей и даже показали преимущество в таком специальном виде, как "быстрые шахматы". В отличие от советских игроков, которых учили медленной и взвешенной игре, "рыцари" хорошо владели "уличным" стилем, который отличался быстротой и точностью.
К тому времени когда Билл и его команда отправились в Ленинград, где их ожидала самая трудная часть соревнований, мальчики вновь вернули себе уверенность.
Когда "рыцари" вернулись в Нью-Йорк, они были убеждены, что им все по плечу.
И эта вера в себя им очень пригодилась. Спустя несколько месяцев, когда я отправилась в их школьный клуб, Билл Холл, крупный, мягкий человек, которого редко видели сердитым, на этот раз был в ярости из-за недавнего конфликта между пуэрто-риканским мальчиком из команды и белым учителем. По просьбе Билла мальчик объяснил мне, что он написал тест так хорошо, что учитель решил, что он списывал, и заставил его еще раз переписать. Когда мальчик и второй раз отлично справился с тестом, учитель не обрадовался, нет. Он был раздражен тем, что его неправота была доказана.
— Если бы это была школа в другом районе, — сказал Билл, — такого никогда бы не произошло.
Именно такая предвзятость в школе раньше больно задевала мальчиков. Но теперь, обретя чувство собственного достоинства, они научились противостоять ей.
— Наверное, учитель просто немного ревновал, — весело сказал мальчик. — Мы ведь прославили эту школу.
И это действительно было так. Их школьный актовый зал только что был выбран советским танцевальным ансамблем для выступлений в Нью-Йорке. Директор каждой школы в районе просил поделиться шахматной программой, а местное телевидение и газеты брали интервью у "Королевских рыцарей". И сейчас, когда они вот-вот должны были закончить девятый класс, различные средние школы буквально соревновались за право заполучить "одаренных" детей к себе. Поступило даже приглашение из школы в Калифорнии. И хотя всех мальчиков тревожило их предстоящее расставание, остальные члены команды убедили мальчика, получившего приглашение из Калифорнии, принять его.
— Мы убедили его принять предложение, — объяснил один из мальчиков.
— Мы пообещали писать ему каждую неделю, — сказал другой.
— Вообще-то, — сказал третий, — мы собираемся всю жизнь поддерживать связь друг с другом.
Учитывая разнообразие планов на будущее, включая изучение права, бухгалтерского дела, преподавания, информатики — а о таком будущем раньше они и мечтать не могли, — невозможно сказать, какие неожиданные сюрпризы могут преподнести ребята друг другу на встречах своей команды, которая стала для них и поддержкой, и семьей. -
Я спросила их, чем они занимались до того, как в их жизни появились Билл Холл и шахматы. Последовало продолжительное молчание.
— Болтался на улице и паршиво себя чувствовал, — сказал мальчик, мечтавший стать юристом.
— Отнимал деньги на завтраки у малышей, иногда баловался наркотиками, — признался другой.
— Просто валялся в постели, читая комиксы, а отец кричал на меня, ругая за лень, — сказал третий.
А учебники как-то изменили их жизнь?
— Только после того, как мистер Холл решил, что мы сообразительные, — объяснил один мальчик под дружные кивки остальных, — и тогда мы действительно изменились.
Глория Стейнхем
МАЛЕНЬКИЙ МАЛЬЧИК
Однажды маленький мальчик пошел в школу.
Он был совсем маленький.
А школа была очень большой.
Но когда маленький мальчик обнаружил,
что может попасть в свой класс прямо с улицы,
он был счастлив.
И школа перестала казаться такой большой.
Однажды утром,
когда маленький мальчик уже освоился в школе,
учительница сказала:
— Сегодня мы будем рисовать картинку.
"Хорошо!" — подумал маленький мальчик.
Ему нравилось рисовать картинки.
Он мог рисовать что угодно:
львов и тигров,
кур и коров,
поезда и корабли...
И он вытащил свою коробку с цветными карандашами
и начал рисовать.
Но учительница сказала:
— Подожди, еще не время.
И она подождала, пока все приготовятся.
— Сейчас, — сказала учительница, —
мы будем рисовать цветы.
"Хорошо!" — подумал маленький мальчик.
Ему нравилось рисовать цветы.
И он начал рисовать замечательные цветы
розовым, оранжевым и голубым карандашами.
Но учительница сказала:
— Подожди, я покажу тебе, как надо.
И она нарисовала цветок на доске.
Он был красный, с зеленым стеблем.
— Ну вот, — сказала учительница, —
теперь вы можете начинать.
Маленький мальчик посмотрел на цветок учительницы.
Потом посмотрел на свой цветок
Его цветок нравился ему больше,
но он не сказал этого.
Он просто перевернул листок
и нарисовал цветок так, как показала учительница.
Он был красный, с зеленым стеблем.
На другой день,
когда маленький мальчик сам открыл входную дверь,
учительница сказала:
— Сегодня мы будем лепить из глины.
"Хорошо!" — подумал маленький мальчик. Ему нравилась глина.
Он мог многое сделать из глины:
змей и снежного человека,
слонов и мышей,
автомобили и грузовики...
И он начал мять глину.
Но учительница сказала:
— Подожди, не начинай.
И она подождала, пока все подготовятся.
— Сейчас, — сказала учительница, —
мы будем делать блюдо.
"Хорошо!" — подумал маленький мальчик.
Ему нравилось делать блюдо,
и он принялся лепить.
Но учительница сказала:
— Подожди! Я покажу тебе, как надо.
И она показала всем, как сделать
одно глубокое блюдо.
— Ну вот, — сказала учительница, —
теперь можете начинать.
Маленький мальчик посмотрел на блюдо учительницы,
потом посмотрел на свое блюдо.
Его блюдо нравилось ему больше,
но он не сказал этого.
Он просто взял свой кусок глины
и сделал блюдо, как показала учительница.
Это было глубокое блюдо.
И довольно быстро
маленький мальчик научился ждать, наблюдать
и делать так, как показывала учительница.
Больше он ничего не делал сам.
А потом произошло вот что.
Маленький мальчик и его семья
переехали в другой город,
и маленькому мальчику пришлось пойти в другую школу.
Эта школа была даже больше, чем прежняя,
и в ней не было двери, которая вела с улицы
прямо в его класс.
Ему приходилось подниматься по высоким ступеням,
чтобы попасть туда.
И в самый первый день в новой школе
учительница сказала:
— Сегодня мы будем рисовать.
"Хорошо!" — подумал маленький мальчик
и стал ждать, когда учительница скажет ему, что делать.
Но учительница ничего не сказала.
Она просто ходила по классу.
Когда она подошла к маленькому мальчику,
то спросила:
— Разве ты не хочешь рисовать?
— Хочу, — сказал маленький мальчик. —
А что мы будем рисовать?
— Не знаю, пока ты не нарисуешь, — ответила учительница.
— А как мне делать это? — спросил маленький мальчик.
— Как тебе нравится, — ответила учительница.
— И любым цветом? — спросил маленький мальчик.
— Любым цветом, — ответила учительница. —
Если каждый нарисует одну и ту же картинку,
с одинаковыми цветами,
как же я узнаю, кто что нарисовал?
— Не знаю, — ответил маленький мальчик
и начал рисовать розовые, оранжевые и голубые цветы.
Ему понравилась его новая школа,
пусть в ней и не было двери,
которая вела бы прямо с улицы в класс!
Хелен Э. Бакли
Я — УЧИТЕЛЬ
Я — Учитель.
Я появился в тот момент, когда первый вопрос слетел с губ маленького ребенка.
Я — это множество людей в разных частях света.
Я — Сократ, вдохновленный Афинами и выдвигающий свои идеи в форме вопросов.
Я — Энн Салливан, отдающая тайны Вселенной в раскрытые ладони Хелен Келлер.
Я — Эзоп и Ганс Христиан Андерсен, рассказывающие о правде жизни в многочисленных историях.
Я — Мэри Маклауд Бетьюн, строящая прекрасный колледж для своих учеников, используя под парты упаковочные ящики из-под апельсинов.
И я — Бел Кауфман, пытающаяся взобраться на "лестницу, ведущую вниз".
Имена тех, кто повлиял на мой выбор профессии, оставили заметный след в истории человечества... Букер Т. Вашингтон, Будда, Конфуций, Ралф Уолдо Эмерсон, Лео Бускалья, Моисей и Иисус.
Я — те, чьи имена и лица давно стерлись в людской памяти, но уроки и характеры навсегда останутся в делах их учеников.
Я веселю гостей на свадьбах моих бывших студентов, радостно приветствую рождение их детей и стою с опущенной головой в горе и смятении над могилами тех, кто ушел из жизни слишком рано.
В течение жизни я вынужден играть множество ролей: актера, друга, сиделки и доктора, тренера, помощника в поисках утерянных статей, заимодавца, водителя такси, психолога, приемного родителя, продавца, политика и проповедника.
Несмотря на карты, схемы, чертежи, формулы, истории и книги, я не смогу научить своих студентов ничему, если сами они не пожелают этого.
Я — парадокс. Я говорю очень громко, когда слушаю других. Самый лучший для меня подарок — благодарность моих студентов.
Материальное богатство меня не привлекает, но я постоянно ищу новые возможности для открытия своими студентами собственных способностей и талантов.
Я — самый удачливый из всех, кто трудится.
Врач помогает новой жизни войти в мир. Мне позволено видеть, как эта жизнь наполняется смыслом. Архитектор знает, что если он будет строить дом по правилам, тот сохранится на века. А учителю известно: то, что он "строит" с любовью и верой, останется навсегда.
Я — воин, ежедневно ведущий борьбу против давления со стороны людей своего круга, страха, конформизма, предрассудков, невежества и безразличия. Но у меня есть и прекрасные союзники: ум, любознательность, отеческая помощь, индивидуальность, творчество, вера, любовь и смех — все они стремятся под мои знамена и оказывают неоценимую поддержку.
И за то, что я прожил замечательную жизнь, был удачлив, я должен благодарить вас — людей, родителей. Вы оказали мне великую честь и доверили свой вклад в будущее — собственных детей.
Мое прошлое богато воспоминаниями, настоящее — увлекательно, полно приключений и забавно, ведь мне дозволено жить рядом с будущим. .
Я — Учитель... и каждый день благодарю Бога за это.
Джон У. Шлаттер
5. ЖИВИТЕ СВОЕЙ МЕЧТОЙ
Люди, которые утверждают, что не могут сделать чего-либо, не должны мешать тем, кто делает это.
ДОБИВАЙТЕСЬ ПОСТАВЛЕННЫХ ЦЕЛЕЙ
В 1957 году десятилетний мальчик из Калифорнии поставил перед собой цель взять автограф у знаменитого в то время профессионального футболиста Джима Брауна. Но чтобы добиться этого, высокому тощему мальчишке пришлось преодолеть определенные трудности.
Парень вырос в гетто и вечно ходил голодный. Скудное питание привело к болезни — рахиту, и мальчику приходилось носить стальные пластины, которые поддерживали его слабые кривые ноги. У него не было денег купить билет на стадион, поэтому он терпеливо ждал в раздевалке, когда закончится матч и Джим Браун покинет футбольное поле.
Мальчик вежливо попросил у Брауна автограф, и когда тот поставил свою подпись, объяснил:
— Мистер Браун, ваша фотография висит у меня на стене. Я знаю, что вы знаменитый футболист. Вы — мой кумир.
Браун улыбнулся и уже хотел уходить, но мальчик остановил его и воскликнул:
— Мистер Браун! Я мечтаю побить все ваши рекорды! Браун растрогался и спросил:
— Как тебя зовут, парень? Мальчик ответил:
— Орентал Джеймс. Друзья называют меня О. Дж.
О. Дж. Симпсон перекрыл три из поставленных Брауном рекордов, но из-за многочисленных травм его карьера футболиста вскоре завершилась. Цель — мощная движущая сила для человека. Ставьте перед собой цели и добивайтесь их.
Дэн Кларк
Я ДУМАЮ, ЧТО СМОГУ
Можете вы выполнить что-либо или уверены, что не можете, — в обоих случаях вы правы.
Генри Форд
Роки Лайонзу, сыну летчика из Нью-Йорка Марти Лай-онза, было пять лет, когда он вместе со своей матерью Келли ехал в машине по проселочным дорогам Алабамы. Роки спал на переднем сиденье пикапа, закинув ноги на колени матери.
Келли осторожно вела машину по узкой петляющей дороге, и когда она свернула в сторону узкого моста, неожиданно пикап попал в рытвину, вылетел с дороги, а его переднее колесо застряло в колее. Боясь, что машина перевернется, Келли попыталась вернуть ее на дорогу, сильно надавила на педаль и резко крутанула руль влево. Но нога Роки застряла между ее ногами и рулем, и Келли не смогла справиться с управлением.
Пикап покатился вниз и упал в овраг глубиной двадцать футов (приблизительно 6 метров). В этот момент Роки проснулся и спросил:
— Что случилось, мама?
— Колеса нашей машины смотрят в небо, — прошептала она.
Лицо Келли было залито кровью, губы и лоб рассечены, Десны разбиты, щеки порезаны, плечи сломаны, из подмышки торчала кость. Келли была зажата разбитой дверцей машины.
— Я вытащу тебя, мама! — воскликнул Роки, который по чудесной случайности не получил ни царапины.
Он выбрался из-под Келли, вылез через открытое окно и попытался вытащить ее, но она не двигалась.
— Оставь меня, я хочу спать, — шептала Келли, теряя сознание.
— Нет, мама, — настаивал Роки. — Ты не должна спать.
Он снова влез в салон и все-таки вытащил мать из искореженной машины. Затем он сказал, что собирается вскарабкаться на дорогу и остановить машину, которая отвезет их в больницу. Боясь, что никто не заметит в темноте маленького мальчика, Келли не разрешила сыну выбираться на дорогу. Они вместе стали медленно карабкаться по насыпи, причем Роки, весивший сорок фунтов (приблизительно 18 килограммов), тащил мать, вес которой был около ста четырех фунтов (приблизительно 48 килограммов). Они ползли очень долго, силы оставляли Келли, и она уже хотела отказаться от этой затеи, но Роки не бросал ее.
Желая подбодрить мать, Роки просил ее думать о том маленьком паровозике из известной детской сказки, который сумел подняться на гору. Напоминая матери об этом рассказе, Роки повторял его ключевую фразу: "Я знаю, что смогу, я знаю, что смогу".
Когда они наконец выбрались на дорогу, Роки заметил, что впервые лицо матери просветлело. Роки махал руками и кричал:
— Остановитесь! Пожалуйста, остановитесь! Подъехал грузовик, и мальчик попросил водителя:
— Пожалуйста, отвезите мою маму в больницу! Врачам потребовалось 8 часов, чтобы наложить на лицо Келли 344 шва. Сегодня она выглядит не так, как прежде.
— У меня был длинный прямой нос, тонкие губы и высокие скулы, — говорит Келли. — А теперь курносый нос, плоские скулы и пухлые губы, и на лице осталось несколько заметных шрамов. Однако я вылечилась после той аварии. Героический поступок Роки стал настоящей сенсацией, хотя он утверждает, что не совершил ничего экстраординарного.
— Все, что случилось, ужасно, но я делал лишь то, что должен был бы сделать любой на моем месте.
— Если бы не Роки, я бы умерла, — утверждает его мать Келли.
Мишель Борба
ПОХОРОНЫ "Я НЕ МОГУ"
Классная комната, где Донна преподает четвертоклассникам, выглядит как и многие другие, которые я видел раньше: пять рядов парт, по шесть штук в каждом ряду. За учительским столом сидит Донна. За ее спиной на стене висит доска объявлений, на которой отображена успеваемость учеников. В общем, типичный школьный класс, но кое-что в нем изменилось с тех пор, как я впервые попал туда. В классе царит творческая атмосфера.
Донна много лет преподает в одной из школ Мичигана, и ей осталось два года до пенсии. Но она не просто проводит уроки, а добровольно участвует в программе развития детей, которую я придумал и организовал. Программа основана на творческом подходе к образованию, и Донна обеспечивает ее выполнение. А моя работа заключается в посещении уроков и поощрении учеников.
Я сел за пустую парту в дальнем конце класса и стал наблюдать. Все ученики работали над заданием, записывая в тетрадь свои мысли и идеи. Десятилетняя ученица, которая ближе всех сидела ко мне, заполняла тетрадную страницу предложениями, начинавшимися со слов "Я не могу".
Я не могу играть в футбол.
Я не могу делить трехзначные числа.
Я не могу добиться расположения Дебби.
Страница была уже заполнена наполовину, а девочка все продолжала писать. Она работала упорно и настойчиво.
Я встал и прошел по рядам, заглядывая в тетради учеников. Все рассказывали о том, чего они не могут.
Я не могу отжаться более десяти раз.
Я не могу драться.
Я не могу съесть только одно пирожное.
Активность учеников пробудила мое любопытство, и я решил выяснить у учительницы, какое задание она дала детям. Подойдя к учительскому столу, я с удивлением заметил, что Донна тоже пишет что-то на листе бумаги. Я не стал отвлекать ее и заглянул через плечо.
Я не могу заставить мать Джона посещать родительские собрания.
Я не могу добиться, чтобы моя дочь всегда заправляла машину бензином.
Я не могу объяснить Алану, что выяснять отношения с приятелями следует словами, а не кулаками.
Я не стал спрашивать, почему ученики вместо того, чтобы рассказывать о своих достижениях, пишут "я не могу", вернулся за парту и продолжил свои наблюдения. Ученики занимались еще десять минут, многие исписали целую страницу и начали другую.
— Заканчивайте предложение, а новое не начинайте, — объявила Донна.
Дети взяли листки бумаги, сложили их пополам и направились к столу учительницы, на котором лежала коробка из-под обуви. Они положили свои листки в коробку. Когда все работы были собраны, Донна добавила и свои записи, закрыла коробку, взяла ее в руки и вышла из класса. Дети потянулись за учительницей, а я последовал за ними.
В дальнем конце коридора находилась кладовка, Донна вошла туда и через минуту вернулась, держа в одной руке обувную коробку, а в другой — лопату. Вместе с учениками она вышла из школы и направилась к спортивной площадке. Там, у края площадки, дети по очереди начали копать яму. Затем, когда была вырыта яма три фута глубиной, ученики десяти-одиннадцати лет встали в круг около ямы, похожей на могилу, и опустили в нее коробку.
Донна объявила:
— Мальчики и девочки, пожалуйста, возьмитесь за руки и склоните головы.
Ученики выполнили ее просьбу. Они взялись за руки, опустили головы и стали слушать речь Донны.
— Друзья, мы собрались здесь почтить память "Я не могу". Пока он жил на земле, то мешал многим из нас: кому в большей степени, кому в меньшей. Его имя, к сожалению, очень часто упоминалось в школах, государственных учреждениях и даже в Белом доме. Мы проводили "Я не могу" в последний путь, похоронили его и даже положили на его могилу надгробный камень. У "Я не могу" остались братья и сестры — "Я умею", "Я сделаю" и "Я выполню это обязательно". Они не так известны, как их знаменитый родственник, и пока еще не так сильны и могущественны. Возможно, в скором времени с вашей помощью они окрепнут и будут твердо стоять на ногах. Пусть "Я не могу" упокоится с миром, а жизнь каждого здесь присутствующего станет целенаправленной и насыщенной. Аминь.
Слушая "надгробную" речь Донны, я осознал, что школьники никогда не забудут этот день. Символическое прощание с "Я не могу" очень поможет детям в их будущей жизни. Донна придумала замечательное задание, которое надолго сохранится в памяти детей. После "надгробной" речи учительница предложила ученикам вернуться в класс. Там они отпраздновали уход "Я не могу" пирожными, воздушной кукурузой и фруктовыми соками. Во время празднования Донна вырезала из плотной бумаги большой надгробный камень, наверху начертала "Я не могу", а внизу поставила дату: 28 марта 1980 года,
Этот бумажный -"надгробный камень" висел в классе, где преподает Донна, до конца учебного года. Иногда, когда какой-нибудь ученик забывал и произносил: "Я не могу", — учительница молча указывала на "камень". Ученик сразу вспоминал, что "Я не могу" давно покинул этот мир, и боль-ше не ошибался.
Я не был учеником Донны, в свое время она училась у меня, но в тот день я ясно осознал, какой замечательный урок получил от нее. И теперь, когда я слышу фразу "Я не могу", перед моим мысленным взором возникают "похороны", устроенные учениками четвертого класса. И я мгновенно вспоминаю, что "Я не могу" давно умер.
Чик Мурман
ИСТОРИЯ О 333
В выходные я собирался выступать на семинаре в Дир-херсте, севернее Торонто. В пятницу вечером на город Барри обрушился торнадо, убив нескольких человек и причинив ущерб на миллионы долларов. В воскресенье вечером, возвращаясь домой, я заехал по пути в Барри, остановил машину на обочине шоссе и вышел. Оглядевшись по сторонам, я увидел чудовищные последствия урагана — разрушенные дома и перевернутые машины.
В тот же вечер по этой автостраде проезжал и Боб Темпл-тон. Он, как и я, остановился посмотреть на последствия стихии, но думал Боб в тот момент совсем о другом. Боб Темплтон — вице-президент "Телемедиа комьюникейшнз", которой принадлежит сеть радиостанций в Онтарио и Квебеке. Боб размышлял над вопросом, чем могут помочь людям его радиостанции.
На следующий день я проводил семинар в Торонто. Боб Темплтон и Боб Джонсон, еще один вице-президент "Телемедиа", вошли в зал и остановились у дальней стены. Они обсуждали важный вопрос: как помочь жителям Барри, на который обрушился торнадо? После семинара мы направились в офис Боба и уже втроем продолжили разговор.
В следующую пятницу Боб пригласил в свой кабинет продюсеров "Телемедиа". Положив на стол лист бумаги, он написал заглавие "333" и обратился к продюсерам:
— Вы хотели бы собрать три миллиона долларов за три дня, начиная с сегодняшнего, и три часа и отдать их жителям Барри, пострадавшим от торнадо?
Ответом было долгое молчание. Наконец кто-то воскликнул:
— Темплтон, о чем вы говорите? Нам это не под силу! Боб возразил:
— Минутку! Я ведь не сказал, что вы можете или должны. Я спросил: хотите вы собрать деньги или нет?
Продюсеры заговорили хором:
— Разумеется, мы хотим.
Тогда Боб разделил лист бумаги на две половины. На одной стороне листа он написал: "Почему мы не можем", — а на другой: "Как нам это сделать".
— Я зачеркну ту половину листа, которая озаглавлена "Почему мы не можем", — продолжил Боб. — Зачем нам тратить время на обсуждение того, почему мы не сумеем помочь жителям Барри? Нам это не нужно. Давайте лучше обратимся к другой половине листа и напишем там наши соображения по поводу того, как нам поддержать людей, пострадавших от стихии. И не покинем этот кабинет до тех пор, пока решение не будет найдено.
После этих слов в офисе снова надолго воцарилась тишина.
Наконец кто-то произнес:
— Мы могли бы вести радиотрансляцию через Канаду.
— Отличная идея! — похвалил Боб и зафиксировал ее на листе бумаги.
Однако один из продюсеров возразил:
— Мы не можем этого сделать, потому что у нас нет радиостанций, транслирующих через Канаду.
Возражение было принято: радиостанции располагались лишь в Онтарио и Квебеке.
Темплтон же убеждал собравшихся:
— Именно поэтому мы и сможем. Радиостанции же есть!
Но замечание продюсера было правильным — все радиостанции конкурируют друг с другом, и договориться с ними о совместной работе практически невозможно.
Неожиданно кто-то предложил:
— Мы могли бы обратиться к Харви Кирку и Ллойду Робертсону — знаменитым канадским ведущим радиопрограмм. Хотя вряд ли они согласятся.
Через некоторое время обсуждение данного предложения прекратилось. Это происходило в пятницу, а в следующий четверг радиопрограмма вышла в эфир. Свыше пятидесяти радиостанций по всей стране согласились транслировать ее в эфире. И не важно, кто выделил на это кредит, главное — жители Барри получили столь необходимые им деньги. Харви Кирк и Ллойд Робертсон приняли предложение вести эту радиопередачу. За три рабочих дня и три часа они собрали три миллиона долларов для помощи пострадавшим от торнадо!
Вам удастся абсолютно все, если вы сосредоточите свои усилия и не будете думать о том, что вы чего-то не можете.
Боб Проктор
МАШИН НЕТ
Много лет назад, в День благодарения, когда в нашей семье не было ни денег, ни продуктов, кто-то неожиданно постучал в дверь нашего дома. Человек, стоявший на пороге, держал в руках огромную коробку с едой, большую индейку и даже несколько кастрюль. Мы не поверили своим глазам.
— Кто вы? — спросил мой отец у незнакомца. — Откуда вы?
Человек объяснил:
— Я пришел по просьбе одного вашего друга. Он сказал, что сейчас вы находитесь в стесненных обстоятельствах, но не считаете возможным принять от него помощь. Поэтому он поручил мне принести вам продукты. Счастливого праздника!
Мой отец возразил:
— Нет, нет, мы не можем принять все это! Но незнакомец быстро проговорил:
— Берите, берите, — и скрылся за дверью.
Тот давний эпизод врезался в память и во многом определил мою дальнейшую судьбу. Я поклялся себе, что однажды, когда достигну финансового благополучия, тоже стану помогать бедным людям. В день, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я оправился по магазинам и купил много продуктов для двух семей, затем, облачившись в форму посыльного, направился в ближайший район и постучался, в дверь одной из них.
Вместе с продуктами я всегда вручал записку, в которой объяснял, почему делаю это, и рассказывал о памятном Дне благодарения. Записку я заканчивал словами: "Все, о чем я вас прошу, — это тоже помочь кому-нибудь, когда ваше материальное положение улучшится".
Выполняя данный ритуал, я получал от него удовольствия больше, чем от всех заработанных мною денег.
Несколько лет назад в День благодарения мы с женой оказались в Нью-Йорке. Жена очень расстраивалась, потому что этот праздник мы отмечали вдали от дома и нашей семьи. Обычно в это время жена всегда начинала готовиться к празднованию Рождества, а теперь мы с ней были вынуждены находиться в номере отеля.
Я сказал:
— Дорогая, почему бы нам сегодня не украсить чужую жизнь вместо рождественской елки?
Когда я рассказал жене о ежегодном ритуале, который я выполняю в День благодарения, она воодушевилась.
— Давай отправимся куда-нибудь, — продолжил я, — где сможем принести реальную помощь людям. Поедем в Гарлем! — Но жена и несколько моих деловых партнеров без энтузиазма восприняли мое предложение. Однако я настаивал: — Поедемте в Гарлем и поможем бедным семьям. Но мы предложим им еду не от себя лично, поскольку это может их оскорбить, а сделаем вид, будто выполняем чье-либо поручение. Мы купим продукты для нескольких семей, чтобы им хватило на месяц. Ведь смысл Дня благодарения не в том, чтобы есть индейку, а в том, чтобы совершать добрые дела!
Утром я должен был давать интервью на радио, поэтому попросил своих приятелей взять напрокат машину для поездки в Гарлем. Когда я вернулся после интервью, они сообщили:
— Мы не сумели выполнить твою просьбу. Все машины в Нью-Йорке заняты. В пунктах проката автомобилей не осталось ни одной свободной машины.
Я ответил им:
— Друзья, вспомните правило: если ты ставишь перед собой цель, то должен добиться ее осуществления. В Нью-Йорке множество машин. Мы непременно отыщем свободную.
Но мои приятели возразили:
— Мы обзвонили все пункты проката. Все автомобили заняты.
— Взгляните на улицу! — воскликнул я. — Посмотрите, сколько там машин!
— Видим, — прозвучало в ответ.
— Так пойдемте же!
Сначала мы прогуливались по тротуару вдоль улицы, пытаясь остановить проезжающие мимо машины, но вскоре поняли, что нью-йоркские водители не только не останавливаются, когда люди "голосуют", а наоборот, прибавляют скорость.
Затем мы стали подходить к стоящим у тротуара машинам и стучать в окна. Водители опускали стекла и с легким презрением смотрели на нас. Я говорил:
— Здравствуйте, сегодня День благодарения, и мы хотели бы помочь нескольким бедным семьям, подарив им продукты. Отвезите нас, пожалуйста, в Гарлем.
Услышав мою просьбу, все водители мгновенно отворачивались, поднимали стекло и уезжали, не произнеся ни слова.
Я продолжал подходить к автомобилям, снова стучал в стекло и произносил:
— Сегодня День благодарения. Мы хотели бы помочь нескольким бедным семьям, живущим в неблагополучном районе. Будьте любезны, отвезите нас туда.
Но на мои слова по-прежнему ни один водитель не реагировал. Тогда мы стали предлагать им сто долларов за то, что они доставят нас в Гарлем. Сначала водители соглашались, но, услышав о маршруте поездки, сразу отказывались и уезжали.
Я обращался к двум дюжинам автомобилистов, но никто не захотел нам помочь. Мои разочарованные приятели уже собирались отказаться от этой затеи, но я сказал:
— В каждом правиле непременно есть исключение. Обязательно найдется человек, который согласится отвезти нас в Гарлем.
Вскоре так и произошло. Подъехала большая машина, в которую могли бы поместиться не только несколько человек, но и коробки с продуктами.
Мы подошли к автомобилю, постучали в стекло, и когда оно опустилось, обратились к водителю:
— Не могли бы вы отвезти нас в неблагополучный район города? Мы заплатим вам сто долларов.
Водитель ответил:
— Я не возьму с вас денег и с удовольствием выполню вашу просьбу. Я отвезу вас в любой район города, куда скажете.
Затем он надел свою кепку, и я заметил на ней надпись "Армия спасения". Водителя звали Джон Рондон, он являлся руководителем отделения Армии спасения в южном Бронксе.
Радостные, мы сели в машину. Джон Рондон сказал;
— Я отвезу вас в такое место, о существовании которого вы даже не подозреваете. Но ответьте мне, пожалуйста, почему вы хотите это сделать?
Я рассказал ему о той давней истории и добавил, что в память о прошлом хочу помогать бедным людям.
Капитан Рондон отвез нас в южный Бронкс, в сравнении с которым Гарлем выглядел как Беверли-Хиллз. Приехав туда, мы направились в магазин, купили продуктов и несколько коробок. Упаковав продукты в коробки, мы пошли в дом, где полдюжины людей ютились в одной комнате без электричества и отопления зимой, в окружении крыс и тараканов. Мы были потрясены, увидев, в каких ужасающих условиях они живут, но радовались, что хоть чем-то смогли скрасить их нелегкое существование.
Все цели, которые вы ставите перед собой, обязательно осуществятся, если вы приложите к этому усилия. Чудеса, подобные этому, случаются каждый день, даже в городе, где "никогда нет свободных машин".
Энтони Роббинс
ПРОСИТЕ, ПРОСИТЕ, ПРОСИТЕ
В детстве застенчивая Маркита никуда не ходила, кроме школы, но в тринадцать лет в ее жизни многое изменилось после того, как она открыла для себя один важный секрет — секрет продажи.
Для девочки и ее матери, работавшей официанткой в Нью-Йорке после того, как отец Маркиты ушел из семьи, когда ей было восемь лет, самой заветной мечтой было совершить кругосветное путешествие и посмотреть мир.
— Я буду много работать, чтобы скопить достаточно денег и отдать тебя учиться в колледж, — однажды сказала Марките мать. — Ты выучишься, а затем начнешь зарабатывать деньги, чтобы мы с тобой смогли совершить кругосветное путешествие. Договорились?
Тринадцатилетняя Маркита прочитала в журнале "Скаут", что тот, кто продаст наибольшее количество коробок с печеньем, получит бесплатную путевку на два лица в кругосветное путешествие. Маркита решила, что она продаст печенья больше остальных девочек и непременно выиграет эту путевку.
Но просто желать чего-либо недостаточно, поэтому Маркита для осуществления своей мечты составила план действий.
— Всегда одевайся аккуратно и опрятно. Это одно из важнейших правил, — советовала Марките ее тетя. — Если ты занимаешься бизнесом, то твой внешний вид должен быть соответствующим. Всегда надевай форму скаутов. Когда отправляешься в большие многоквартирные дома с половины пятого до половины седьмого вечера, особенно в пятницу, предлагай жильцам большой заказ. Непременно улыбайся, независимо от того, удалось продать товар или нет, обязательно будь вежливой и приветливой. И не проси людей купить у тебя печенье, проси их пожертвовать немного денег.
Множество девочек-скаутов мечтали совершить кругосветное путешествие и тоже составляли план действий по осуществлению своей мечты, но только Маркита каждый день после занятий в школе надевала скаутскую форму и шла продавать печенье, всегда готовая просить людей пожертвовать немного денег.
— Здравствуйте! У меня есть мечта, — начинала она разговор с очередным потенциальным покупателем, — совершить кругосветное путешествие, и я зарабатываю на него деньги, продавая герлскаутское печенье. Вы не могли бы пожертвовать немного денег, купив несколько упаковок печенья?
В тот год Маркита продала 3526 коробок и выиграла бесплатный кругосветный тур. С тех пор она продала свыше 42000 коробок печенья, выступала на семинарах продавцов по всей стране, снималась в фильме Диснея и стала соавтором бестселлера "Как продать много печенья, домов, "кадиллаков", компьютеров... и всего остального".
Маркита не умнее и не предприимчивее тысяч других людей, молодых и пожилых, у каждого из которых тоже есть свои мечты. Просто она в свое время открыла секрет продажи: проси, проси, проси! Многие люди потерпели неудачу лишь из-за того, что не умели правильно разговаривать с людьми, к которым обращались, с предложением что-либо купить. Страх, что тебе откажут, парализует многих людей, и они отказываются от своих надежд.
Каждый человек что-нибудь продает. "Вы продаете себя ежедневно — в школе, вашему начальству, новым людям, с которыми знакомитесь, — утверждала Маркита, когда ей было четырнадцать лет. — Моя мама — официантка: она продает обеды в ресторане. Мэры городов и президенты стран пытаются заполучить голоса будущих избирателей, продавая себя и свои качества... Моя любимая учительница — миссис Чапин. Она замечательно преподает географию, значит, тоже продает свои труд и знания... Я вижу продажу везде, куда ни посмотрю. Продажа — неотъемлемая часть устройства мира".
Конечно, требуется определенное мужество просить то, о чем мечтаешь. Иногда бывает страшно. Но Маркита поняла: чем больше ты просишь, тем легче это получить.
Однажды в прямом эфире продюсер решил испытать деловые качества Маркиты и предложил ей продать герлскаутское печенье другому приглашенному в студию гостю.
— Вы не хотели бы пожертвовать немного денег, купив герлскаутское печенье? — обратилась к нему Маркита.
— Герлскаутское печенье? Никогда! — возмущенно воскликнул тот. — Я начальник федеральной тюрьмы, в которой содержатся 2000 насильников, грабителей, убийц и развратителей детей.
Не смутившись, Маркита продолжила:
— Мистер, если вы приобретете несколько коробок печенья, возможно, у вас поднимется настроение и вы перестанете сердиться. И еще я думаю, что было бы неплохо отдать это печенье вашим заключенным.
Начальник тюрьмы не смог отказать Марките и выписал чек.
Джек Кэнфилд и Марк В, Хансен
ЗЕМЛЯ ДВИГАЛАСЬ ДЛЯ ВАС?
Одиннадцатилетняя Анджела тяжело заболела, и это привело к истощению нервной системы. Девочка не могла ходить, тело не повиновалось ей. Врачи не делали оптимистических прогнозов относительно ее выздоровления. Они предсказывали, что Анджеле придется провести остаток жизни в инвалидном кресле, но девочка мужественно воспринимала их слова. Лежа на больничной койке, она рассказывала всем, что когда-нибудь непременно снова начнет ходить.
Анджелу перевели в специализированную реабилитационную клинику Сан-Франциско, в район Бухты. Врачи восхищались силой духа и стойкостью одиннадцатилетней девочки, они предложили ей воображать, будто она гуляет по улицам. Если лечение не приносит положительных результатов, так пусть хотя бы Анджела обретет надежду, которая скрасит долгие часы ее пребывания на больничной койке!
В инвалидном кресле Анджела постоянно занималась предписанной ей терапией и выполняла специальные упражнения, но так же упорно она следовала советам врачей и представляла, как ходит, двигается, бегает.
Однажды, когда Анджела мысленно сосредоточилась на этих представлениях, произошло чудо: сдвинулась кровать, на которой лежала девочка! Анджела закричала:
— Смотрите! Смотрите! Я двигаюсь, двигаюсь!
На ее крики сбежались пациенты и медперсонал клиники. Поднялась невообразимая суматоха, медицинское оборудование падало, стеклянная посуда разбивалась. Что же случилось? В Сан-Франциско произошло землетрясение. Но Анджеле об этом не сказали. Она была убеждена, что сбылась ее мечта.
Прошло несколько лет, и теперь Анджела вернулась в школу. Она передвигается самостоятельно, без костылей и инвалидного кресла. Может быть, тот, кто встряхнул землю в районе между Сан-Франциско и Оклендом, сумел помочь девочке справиться с тяжелой болезнью и победить ее?
Хэнок Маккарти
БАМПЕРНЫЕ НАКЛЕЙКИ ТОММИ
Маленький мальчик пришел ко мне, в нашу церковь, после того как услышал мой рассказ о Детском банке. Он пожал мне руку и сообщил:
— Меня зовут Томми Тай. Мне шесть лет, и я хочу занять деньги в вашем Детском банке.
Я ответил:
— Томми, давать деньги в долг детям — главная цель нашего банка. И все дети всегда возвращают их обратно. Как ты сумеешь это сделать?
Томми ответил:
— Когда мне было четыре года, я решил бороться за мир во всем мире. Я хочу продавать бамперные наклейки, на которых будет написано: "ПУСТЬ БУДЕТ МИР! СДЕЛАЙТЕ ЭТО ДЛЯ НАС, ДЕТЕЙ". И ставить свою подпись — Томми. _
— Твоя идея мне нравится! — произнес я.
Для покупки 1000 бамперных наклеек Томми требовалось 454 доллара. Фонд развития инициативы детей, созданный Марком Виктором Хансеном, выписал чек для принтера, на котором печатались бамперные наклейки.
Отец Томми шепнул мне на ухо:
— Если Томми не сумеет вернуть вам деньги, вы заберете в счет долга его велосипед?
Я ответил:
— Нет, что вы! Каждый ребенок рождается с понятиями о честности, порядочности и морали. И этому они учатся всю жизнь. Я верю, что Томми обязательно возвратит мне долг.
Если у вас есть ребенок старше шести лет, позвольте ему зарабатывать деньги законным путем, и он быстро усвоит нравственные жизненные принципы.
Мы дали Томми копию моих записей, он прослушал их двадцать один раз и приобрел на них право собственности. Там говорилось: "Всегда начинай продажу с "верхов". Томми убедил отца отвезти его к дому Рональда Рейгана. Томми позвонил, и ворота открыл охранник. За две минуты Томми провел блестящую презентацию своего товара — бамперных наклеек. Охранник вынул из кармана кошелек, вручил Томми один доллар пятьдесят центов и сказал:
— Ладно, я куплю одну наклейку и передам ее бывшему президенту.
Позднее я поинтересовался у Томми:
— Почему ты обратился к нему с просьбой купить твой товар?
Он ответил:
— Вы же говорите в своих записях, что нужно просить каждого потенциального покупателя.
— Да, ты прав, — согласился я.
Томми послал бамперную наклейку и счет на полтора доллара Михаилу Горбачеву. Тот выслал ему деньги и написал: "Борись за мир, Томми". И расписался: "Михаил Горбачев, президент".
Я давно коллекционирую автографы и обратился к Томми с предложением:
— Я дам тебе пятьсот долларов за автограф Горбачева.
— Нет, Марк, спасибо, — ответил Томми.
— Томми, я — владелец нескольких компаний. Когда ты подрастешь, я бы хотел взять тебя к себе на работу.
— Вы шутите? — воскликнул он. — Когда я вырасту, то сам найму вас на работу.
Субботний выпуск номера "Ориндж каунти" посвятил большую статью Томми и Фонду Хансена. Марти Шоу, журналистка, интервьюировала Томми в течение шести часов и написала замечательную статью. Марта спрашивала у Томми, как, по его мнению, помогут ли его усилия миру во всем мире, и он ответил:
— Пока я еще недостаточно взрослый, но когда мне исполнится восемь или девять лет, я сумею остановить войны на земле.
— Кто твои герои? — поинтересовалась Марти.
Томми ответил:
— Мой отец, Джордж Берне, Уолли Джойнер и Марк Виктор Хансен.
Что ж, у Томми неплохой вкус!
Через три дня мне позвонили из "Холмарк гритинг кард компани" и сообщили, что прочли статью в журнале. Вскоре в Сан-Франциско состоится конференция, и они хотели пригласить Томми выступить на ней. Кроме того, они заметили, что Томми поставил перед собой девять целей:
1. Рассказывать о стоимости.
2. Иметь отпечатанные бамперные наклейки.
3. Составить план займа денег.
4. Выяснить, как разговаривать с людьми.
5. Узнать адреса президентов и лидеров стран.
6. Написать письма всем президентам и лидерам стран и послать им бамперные наклейки.
7. Рассказывать всем о мире.
8. Позвонить в газеты и рассказать о своем бизнесе.
9. Поговорить со школами.
Представители "Холмарка" хотели, чтобы моя компания "Смотрите, кто говорит" заручилась согласием Томми на выступление с рассказом о его деятельности. Две недели для подготовки Томми к выступлению — срок маленький, но переговоры между "Холмарком", Томми и мной велись живо, интересно и с пользой для дела.
Кто-то прислал копию статьи известной телеведущей Джоан Риверс, и она позвонила Томми Таю, чтобы попросить его выступить в ее телевизионном шоу.
— Томми, это Джоан Риверс, я хочу пригласить тебя на телешоу, которое смотрят миллионы зрителей.
— Замечательно! — воскликнул он.
— Я заплачу тебе триста долларов, — продолжила Джоан.
— Отлично! — обрадовался Томми, Но поскольку он прилежно слушал мои записи, где говорилось: "Продавай себя дорого", то заявил: — Мне только шесть лет, поэтому я не могу приехать один. Вы оплатите дорогу и моей маме, Джоан?
— Разумеется, — ответила журналистка.
— Кстати, недавно я смотрел шоу "Стиль жизни богатых и знаменитых", — продолжал Томми. — Там рассказывалось, что все они останавливаются в небоскребе "Плаза", когда приезжают в Нью-Йорк. Вы сможете поселить меня в "Плазе"?
— Да, — ответила Джоан.
— В шоу также говорилось, что когда богатые и знаменитые люди приезжают в Нью-Йорк, то им всегда организовывают экскурсии на Эмпайр-стейт-билдинг и статую Свободы. Вы купите нам туда билеты?
— Да.
— Замечательно! Я могу сказать маме, что ей не придется самой вести машину? Вы наймете для нас лимузин?
— Хорошо, — согласилась Джоан.
Томми появился на "Телешоу Джоан Риверс" и имел огромный успех у телеведущей, ее команды и зрителей, смотревших передачу в прямом эфире. Он выглядел очень симпатичным, смышленым и целеустремленным человеком. Он рассказал телеаудитории о своем начинании, и люди, расчувствовавшись, доставали кошельки и покупали у Томми бамперные наклейки.
В конце шоу Джоан наклонилась к Томми и спросила:
— Томми, ты действительно уверен, что бамперные наклейки помогут установлению мира на земле?
Томми, лучезарно улыбаясь, ответил:
— Надеюсь.
Марк В. Хансен
ПРОСИТЕ — И ВАМ ПОМОГУТ
Мы с женой Линдой живем в Майами, штат Флорида. Когда мы только приступали к разработке программы "Маленький желудь", обучающей детей и подростков, как избежать наркотиков, сексуального насилия и других пороков, то получили брошюру и приглашение на конференцию по обмену в Сан-Диего. Прочитав брошюру и выяснив, что на конференции соберутся люди, с которыми мы мечтали познакомиться и занимающиеся теми же проблемами, мы решили обязательно поехать в Сан-Диего. Но как? Мы только начинали внедрять нашу образовательную программу, работали вдали от дома и были стеснены в средствах. Мы не могли позволить себе купить даже авиабилеты, но знали, что непременно должны присутствовать на конференции. И мы с Линдой решили обратиться за помощью к людям.
Сначала я позвонил организаторам конференции в Сан-Диего, объяснил, что нам необходимо стать ее участниками, и попросил разрешения присутствовать на ней бесплатно. Они выслушали меня и согласились. Итак, бесплатное приглашение мы получили. Я сообщил об этом Линде, и она воскликнула:
— Замечательно! Но мы живем в Майами, а конференция будет проводиться в Сан-Диего. Как мы доберемся туда?
— Мы должны решить эту проблему, — ответил я и позвонил в компанию "Северо-Восточные авиалинии". Женщина, снявшая трубку, очевидно, секретарь авиалиний, соединила меня с президентом компании Стивом Куинто. Я поведал ему о том, что переговорил с организаторами конференции в Сан-Диего, они позволили нам бесплатно присутствовать там, но у нас нет денег на авиабилеты. Не сможет ли президент компании "Северо-Восточные авиалинии" нам помочь?
Он мгновенно отреагировал:
— Разумеется, я помогу вам.
Его реакция обескуражила меня. А президент добавил:
— Спасибо за просьбу.
Я подумал, что ослышался, и пробормотал:
— Извините, я не понял...
— Мне нечасто выпадает возможность помочь, — начал объяснять президент. — Но когда ко мне обращаются с просьбой, я всегда рад сделать все, что в моих силах. Поэтому и благодарю вас за предоставленную мне возможность совершить доброе дело.
Изумившись, я поблагодарил президента компании, попрощался с ним и повесил трубку.
Пересказав Линде наш разговор, я сообщил:
— Итак, дорогая, теперь у нас имеются и билеты на самолет.
— Великолепно! — одобрила жена. — Но где мы остановимся в Сан-Диего?
Вскоре я позвонил в "Холидей Инн", расположенный в деловой части Майами, и спросил:
— В каких еще местах располагаются ваши отели?
Мне ответили: в Мемфисе, Теннесси. Я выбрал Теннесси, и меня соединили со служащим отеля в Сан-Франциско, координирующим деятельность "Холидей Инн" в Калифорнии. Я рассказал ему о своих проблемах и спросил, не сможет ли он бесплатно поселить нас с женой в отель на три дня. Выслушав меня, служащий спросил, устроит ли нас номер для гостей в отеле в Сан-Диего.
— Да, конечно, мы были бы вам очень признательны, — ответил я.
— Но я должен вас предупредить, — продолжал служащий "Холидей Инн". — Этот отель расположен в тридцати пяти милях от места, где будет проводиться конференция, и вам придется до него долго добираться.
— Ничего страшного, — заверил я и пошутил: — Придется купить лошадь. — Я поблагодарил служащего отеля, попрощался с ним и обратился к Линде: — Ну вот, дорогая, у нас есть приглашение на конференцию, билеты на самолет и номер в отеле. Теперь остается решить, как добираться до зала, где будет проходить конференция, и вечером возвращаться обратно.
Через некоторое время я позвонил в национальное бюро проката автомобилей, рассказал о своих трудностях и спросил, не смогут ли они помочь. Выслушав меня, на том конце телефонного провода спросили:
— Вас устроит новый "Олдз-88"?
— Разумеется! — ответил я.
Так в один день мне удалось уладить все финансовые вопросы!
Во время конференции у нас много времени отнимали поездки на ленч и обратно, и на одном из заседаний я обратился к участникам:
— Может быть, кто-нибудь сможет отвозить нас на ленч и обратно? Мы были бы очень вам признательны.
На мою просьбу откликнулись не менее пятидесяти человек!
Мы прекрасно провели время, почерпнули для себя много нового и интересного, познакомились с замечательными людьми, например, Джеком Кэнфилдом, который и по сей день остается нашим консультантом.
Вернувшись домой, мы упорно занимались внедрением нашей программы в жизнь, и вскоре она стала приносить стопроцентную прибыль.
В прошлом году в июне мы аттестовали 2250 семей, обучавшихся по нашей программе "Маленький желудь". Мы также организовали две крупные конференции "Сделаем мир безопасным для детей", на которые пригласили педагогов со всего мира. Тысячи учителей делились своим опытом и рассказывали о внедрении нашей образовательной программы в своих школах.
В последние годы мы спонсируем конференции, на которые приглашаем педагогов 81 национальности, 17 стран прислали не только своих представителей, но и министров образования.
К нам обратились с просьбой помочь внедрить нашу программу в общеобразовательный процесс Россия, Украина, Белоруссия, Монголия, Тайвань, острова Кука и Новая Зеландия.
Итак, если вам нужна помощь, всегда обращайтесь к людям, и они вам не откажут.
Рик Гелинас
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА РИКА ЛИТТЛА
Однажды в пять часов утра Рик Литтл заснул за рулем своего автомобиля. Машина пролетела десять футов над насыпью и врезалась в дерево. Следующие шесть месяцев Рик провел в больнице, лечил сломанный позвоночник. Свободного времени у Рика было достаточно, и он часто задумывался о жизни. Вывод Рик сделал такой: тринадцать лет учебы оказались ненужными и не подготовили его к решению проблем, с которыми приходится сталкиваться в реальной жизни.
Через две недели после выписки из больницы Рик пришел домой и нашел свою мать лежащей на полу в полубессознательном состоянии: она приняла слишком большую дозу снотворного. Рик снова убедился в правильности своего вывода — обучение в школе не может помочь человеку решать важные жизненные проблемы. Школа не готовит молодого человека к вступлению во взрослую жизнь.
Следующие месяцы Рик посвятил созданию образовательного курса, который помог бы молодым людям выработать правильную самооценку, научить общаться с людьми и дать навыки улаживания конфликтов. Занимаясь своей образовательной программой, Рик выяснил, что существует Национальный институт образования, в котором обучаются тысяча тридцатилетних студентов. Рик узнал, что на. вопрос, помогло ли им в жизни образование, которое они получили в средней школе, восемьдесят процентов учащихся ответили отрицательно.
Этих тридцатилетних студентов спрашивали, чему бы они хотели научиться. Большинство ответили: умению общаться с другими людьми, то есть как научиться нормально сосуществовать с людьми, с которыми ты живешь под одной крышей. Также студенты хотели научиться правильно выбирать работу и хорошо выполнять ее, уметь улаживать конфликты, стать хорошими родителями, правильно воспитывать своего ребенка, уметь грамотно обращаться с деньгами, понять, в чем смысл жизни.
Вдохновленный созданием собственной программы обучения, Рик бросил колледж, начал ездить по стране и задавать вопросы ученикам средних школ. Он опросил свыше двух тысяч учеников, а вопросы были такие:
1. Чему бы вы хотели научиться, какие знания могут пригодиться вам в повседневной жизни в будущем?
2. Выберите десять основных проблем, с которыми вы никак не можете справиться.
Рика удивило то обстоятельство, что ответы учеников были почти одинаковыми независимо от того, учились ли они в богатых частных школах или в обычных городских, в центре или на окраине. Одиночество и заниженная самооценка — вот проблемы, которые значились в списке под номером один.
В течение двух месяцев Рик ночевал в своей машине, питался преимущественно крекерами с ореховым маслом, а иногда случались дни, когда у Рика не было ни крошки во рту. У Рика было мало денег, но зато он жил мечтой о создании образовательной программы, способной облегчить людям жизнь.
Рик составил список известных педагогов и психологов, посетил каждого из них, показал свою программу и попросил поделиться опытом и поддержать его начинание. Всем этим педагогам понравилась программа Рика, и они обещали ему посильную помощь. Однако все они убеждали его:
"Рик, ты еще слишком молод. Возвращайся в колледж. Получи диплом, затем окончи университет, а уж потом берись за образовательные программы".
Но Рик не собирался сдаваться. Ему исполнилось двадцать лет, он продал машину, одежду, занял у друзей денег, но средств для претворения в жизнь образовательной программы все равно было недостаточно. Кто-то посоветовал Рику обратиться за помощью в благотворительный образовательный фонд.
Первое обращение в местное отделение фонда разочаровало Рика. Войдя в офис, Рик очень испугался. Вице-президент фонда — мужчина с копной черных волос на голове — встретил Рика с каменным выражением лица. Четверть часа он сидел, не произнося ни слова, пока Рик рассказывал ему о своей матери, автокатастрофе и двух тысячах молодых людей, которые уже обучаются тому, как правильно жить и решать свои проблемы. Но сколько еще школьников нуждаются в подобном курсе...
Когда Рик закончил свой рассказ, вице-президент, вздохнув, произнес:
— Молодой человек, я работаю в благотворительном фонде почти двадцать лет. Я видел множество подобных программ. И все они были обречены на неудачу. И вашу Программу ждет та же участь. Почему? Потому, что вы еще очень молоды, у вас нет жизненного опыта, денег, даже диплома, об окончании колледжа. У вас нет ничего!
Разочарованный, Рик покинул офис фонда, поклявшись доказать вице-президенту, что он не прав. Рик начал изучать, какие еще организации занимаются молодежными программами. Он потратил несколько месяцев, рассылая свои предложения в разные фонды, которые могли бы выдать ему грант на их реализацию. Рик не терял надежды, однако стабильно получал отказы. После сто пятьдесят пятого у Рика опустились руки, и он понял, что его мечта, очевидно, никогда не осуществится.
Родители Рика уговаривали его вернуться в колледж, а Кен Грин, педагог, оставивший свою работу, чтобы помочь Рику, заявил:
— Рик, у меня нет денег, но нужно кормить семью. Если последний фонд, в который вы послали запрос, откажет нам, я возвращаюсь в Толидо и снова займусь преподаванием.
Итак, у Рика остался последний шанс. Он должен был встретиться за ленчем с доктором Рассом Моби, президентом фонда Келлогга. Отправляясь на ленч, Моби и Рик остановились у лотка с мороженым.
— Вы любите мороженое? — спросил Моби.
Рик кивнул в ответ. Они купили мороженое, но Рик так нервничал, что не заметил, как подтаявшее шоколадное мороженое потекло между его пальцев. Рик надеялся, что доктор Моби не заметит этого, но тот, разумеется, увидел, рассмеялся и подал молодому человеку бумажную салфетку.
Когда Рик садился в машину, его лицо пылало от стыда и досады на самого себя. Как он осмеливается просить большие деньги на образовательную программу, когда не умеет даже аккуратно есть мороженое?
Моби позвонил через две недели.
— Вы просили на развитие своей программы 55 000 долларов, но попечительский совет проголосовал против, — сообщил он.
Рик чуть не заплакал. Два года он упорно стремился к достижению своей цели, и вот теперь все кончено!
— Однако, — продолжил Моби, — попечительский совет решил выделить вам на развитие программы 130 000 долларов.
От счастья Рик разрыдался и от волнения не смог даже толком поблагодарить доктора Моби.
С тех пор Рик Литтл заработал 100 090 000 долларов, осуществив свою мечту. Его образовательная программа действует более чем в 30 000 школ в 50 штатах и в 32 странах. Три миллиона подростков в год учатся, как правильно жить и решать важные проблемы, с которыми они постоянно сталкиваются.
В 1989 году невероятный успех программы Рика Литтла обеспечил ему получение второго гранта на создание новой, теперь уже интернациональной образовательной программы, которая будет внедряться по всему миру. Сумма составила 65.000.000 долларов — это самый большой грант в истории США.
Жизнь Рика Литтла — пример стойкости духа, целеустремленности и желания во что бы то ни стало осуществить свою заветную мечту.
Пегги Манн
СИЛА УБЕЖДЕНИЯ
Я мал для игры в бейсбол или футбол. Мне еще нет и восьми лет. Моя мама сказала, что если я начну играть в бейсбол, то не смогу быстро бегать, потому что недавно перенес операцию. Я ответил ей, что не собираюсь бегать быстро. Когда я начну играть в бейсбол, то выгоню всех игроков из парка и смогу там гулять.
Эдвард Дж. Макграт "Необычный взгляд на жизнь"
АЛЬБОМ ЖЕЛАНИЙ ГЛЕННЫ